голове.
Она могла быть тысячу раз права, напоминая себе, что Зейну в нормальном его состоянии защита и охрана не нужны, но само это состояние было слишком под вопросом. Равно как и степень его собственной вменяемости.
— Дэн, пожалуйста, не сейчас, — Мерок в конце концов ответил, и ее почти ударило под дых тем, как сердце пацана забилось чаще. — Никто из нас не в состоянии рассуждать здраво, к тому же, скоро начнётся дождь. Сегодня останешься здесь, дальше подумаем.
Спорить с профессором он не смел, вместо этого решился наконец поднять взгляд на Смотрящую.
Эрика демонстративно отвернулась, глядя в окно, как будто проверить разговоры о погоде было делом безотлагательным.
Глава 2
Длинные косые струи дождя всё же успели попасть в комнату, прежде чем Эрика закрыла окна.
Холодная и чистая спальня теперь казалась абсолютно нежилой, как будто даже запах смерти выветрился отсюда, и пару минут она постояла, устремив на улицу бессмысленный взгляд.
Так, как в этой комнате, иногда пахло от старых вампиров, уставших от Вечности или задержавшихся в ней по нелепой случайности. Запах был узнаваемым, ощутимым издалека, и его ради собственного же блага стоило обходить далекой стороной.
От Зейна всегда пахло ветром, ласковой ночной прохладой, костром, перцем и жизнью.
Вспоминать об этом было бессмысленно, унизительно и гадко. Это отбирало силы, которым следовало бы найти лучшее применение еще час назад.
Она тихо и плотно прикрыла за собой дверь, все же допустив напоследок ассоциацию с запираемый склепом.
Из-под двери соседней комнаты пробивался свет, и, подумав, Эрика толкнула её без стука.
Постель осталась аккуратно застеленной и нетронутой, на тумбочке горел ночник, а щенок обнаружился сидящим на полу по-турецки. Между коленями лежал открытый рюкзак, в котором он то ли искал, то ли перекладывал что-то, ведомое только ему.
— У тебя какая-то принципиальная неприязнь к кроватям?
Дэн растерянно вскинул голову, посмотрел на нее загнанным тусклым взглядом человека, не услышавшего приближения опасности за собственными мыслями.
— Не думай, я не собираюсь тут ночевать. Просто пережду пару часов, пока люди уснут. Если хочешь проверить, что я ничего не спер…
Он переложил рюкзак ближе к Эрике, но не встал, не дернулся, даже спину удержал ровно.
Та лишь скрестила руки на груди, подпирая дверь плечом и разглядывая щенка с ленивым любопытством.
Возможно, причина перемен была в травах, которыми его неделю накачивала Лив. Возможно, в том, что теперь он успокоился.
Эрика чувствовала это мертвенное, глубокое, почти счастливое спокойствие кожей, едва ли не осязала его в воздухе. Именно в таком состоянии люди умирают с блаженной улыбкой на губах. А ведь она смела надеяться не увидеть ничего подобного как минимум в ближайшие полсотни лет…
Пацан продолжал сидеть, разглядывая то ли собственные руки, то ли узор на ковре. Дышал так, будто отмерял каждый вздох, проверяя, насколько он окажется тяжелым.
— Как долго ты прожил на улице, Дэнни?
Предполагалось, что непривычное обращение, еще и брошенное без пренебрежения и насмешки, несколько оживит разговор, но он лишь опустил голову ниже, уделяя слишком пристальное внимание приводящим Эрику в тихое бешенство кедам.
— Около восьми месяцев. Почти девять.
Он не стал задавать глупых вопросов вроде: «Как ты узнала?» или «Зачем ты спрашиваешь?», значит, как минимум не собирался изображать из себя дурака.
В качестве ответной любезности «Уже легче!» по этому поводу она тоже предпочела не озвучивать.
— Как так получилось?
— Нарвался на копов в баре, где работал, потом на волков. Спрятаться от Клана сложнее, чем может показаться на первый взгляд.
— Почему ты не остался с ним?
Это был вопрос уже совершенно иного порядка.
Вопрос, за который он мог бы послать к черту даже Смотрящую.
Ну или, на худой конец, просто промолчать.
Почему бы в самом деле было не остаться под крылом вампира, и без того готового не просто взять его под опеку, а сделать себе подобным?
— Сбежал, как только смог встать. Еще и стащил три сотни, лежавшие в прихожей. Так что, как ты понимаешь, мне не слишком хотелось бы с ним пересекаться. Тем более, что он едва ли вспомнит о моем присутствии здесь в последние дни.
Может показалось, а может и правда на губах мальчишке на секунду возникла странная болезненно-удовлетворенная улыбка. Мелькнула и пропала, слишком быстро для того, чтобы даже вампир мог разглядеть.
Дэн отвечал на ее вопросы так, будто они говорили не в безопасности и уюте чужого дома, молчаливо заключив между собой пусть вооруженное и временное, но перемирие, а в допросной. Прежде чем надавить на него сильнее очередным «Почему?», Эрика спросила себя, хочет ли она в самом деле это знать.
— Я правильно понимаю, что два года назад твой Вожак лично приезжал в Нью-Йорк?
— Он приезжал проверить, как мои дела. Я затягивал с отчетом о выполнении задания, — еще один чересчур ровный, похожий на тот самый отчет, ответ. — Он снимал дом с группой сопровождения. Если ты так подводишь к тому, что хотел бы получить от меня адрес, не стоит. Я его назову. И я больше не с ними.
Показная легкость этих ответов, безропотная готовность сдавать своих, отчаянное до беспомощности стремление донести до собеседника, что волки ему чужие…
Его и таких, как он, с детства учили отводить глаза вампирам, теряться среди них и в толпе. Вечная игра, в которой бессмысленно было пытаться угадать победителя.
Зная всё это, Эрика не чувствовала ни намёка на притворство или откровенную ложь.
— Что собираешься делать теперь?
Дэн дёрнул плечом, как будто именно этот вопрос был ему больше всего неприятен.
— Не знаю. Уеду подальше и побыстрее. Я ведь дал слово, что больше ты обо мне не услышишь.
— На что? Кажется, неделю назад у тебя не было денег.
Щенок то ли хмыкнул, то ли скривился, сделал приглашающий жест рукой в сторону рюкзака.
Она лишь окинул тот коротким презрительным взглядом.
— Знаешь, — Дэн наконец поднял голову, и впервые за всё время пребывания у Мердоков глаза у него были ясные. — Я хотел тебя поблагодарить. Хотя тебе это, по идее, и нахрен не надо.
— Ты — меня?
Вот это было уже интересно. Пожалуй, даже в какой-то мере притягательно, потому что, с огромной долей вероятности, за подобной фразой должна была последовать попытка нанести всего один, но убийственный удар. В прямом или переносном смысле.
— Ну да, — пацан пожал плечами, продолжая с той же лёгкостью, глядя снизу вверх, но спокойно и открыто. — Ты позволила мне остаться с ним, кормила, принесла
