одеяло. В конце концов, не выбросила на улицу, когда я оказался бесполезен…
Эрика не перебила прямо, но вскинула бровь так, что Дэн осекся, снова опустил глаза.
— Словом, спасибо. Ты была как минимум не обязана.
Он снова был чудовищно, до отвращения честен, и это требовалось осмыслить по-новому, увязать со всем, что знала и видела раньше. Со всем, что успела узнать здесь.
Эрика посмотрела в потолок, неожиданно ловя себя на мысли, развитие которой, вероятно, грозило ей самой ещё одним немалым удивлением.
— И за всё это время тебе ни разу не захотелось спросить, какого, собственно, чёрта я здесь делаю?
Дэн застыл, мгновенно закрылся снова, как будто этим вопросом она, сама того не понимая, попала по действительно больному.
Бегло, чтобы не успел понять и почувствовать, она коснулась его сознания. Тоже впервые.
Тишина. Пустота.
Никто из людей ничего ему не говорил, а сам он как будто и вовсе не волновался по этому поводу.
Искушение прощупать ещё раз, заглянуть глубже было велико настолько, что пришлось себя останавливать. Неизвестно, что ещё можно увидеть и ненароком вместе с ним пережить.
— Это… — Дэн все же сподобился ответить, но говорил медленно, очевидно, подбирая слова. — Не моё дело. Я приехал не для того, чтобы совать нос в чужие.
— Справедливо.
Эрика хотела все же добавить, что спрашивала не об этом, но в одно мгновение ее накрыло такой глухой и беспросветной тоской, что лучше оказалось промолчать.
Не стоило все же лезть к нему в голову.
— Я могу спросить?
Для Дэна, судя по всему, такое состояние уже успело стать привычным, потому что он с собственными чувствами совладал быстрее, чем это удалось ей.
— Валяй, раз еще жив.
Абсолютно никчемный пас, больше похожий на подачку, но Дэн все же улыбнулся. Коротко, бледно, безжизненно. Тут же посерьезнел, устыдившись этого, но отреагировал.
Помнит, надо же.
— Я правильно понимаю, что просто так ты меня не отпустишь?
Превосходная интуиция, углубленная опытом, конечно же.
Такое не забывается, не теряется как навык, даже если очень постараться.
Эрике стало по-настоящему любопытно, понимает ли это он сам.
— Думаю, да.
Она намеренно не стала развивать, чтобы услышать, каким будет следующий вопрос. Последние недели показали, что Двенадцатый подчас способен приходить к весьма интересным и показательным формулировкам.
— Казнишь? Или попробуешь договориться с Вальтером?
Бесцветный ровный голос, безэмоциональный тон.
Очевидное «Живым я туда больше не пойду» Дэн добавлять не стал, и Эрика всерьез задумалась о том, как бы ни пришлось остаться на ночь в доме, предварительно спрятав все колюще-режущие предметы, до которых мальчишка мог бы гипотетически дотянуться.
Кажется, о том, что человеческий труп в доме Мердоков — последнее, что этому проклятому городу нужно, она уже когда-то думала.
Стоило, по всей видимости, подумать еще.
— Пока у меня нет таких планов.
Дэн снова вскинул голову, посмотрел с неподдельным удивлением, вынудившим ее невольно усомниться в том, что прятать что-либо в самом деле следует.
— Пока?
— Ты так торопишься умереть?
Щенок хмыкнул чуть слышно, и все же встал, подошел к ней почти вплотную.
— Чего ты хочешь? Ты ведь не по доброте душевной поступила так, как поступила.
— Не думаешь, что мне просто нужно было переложить на кого-то все это дерьмо?
Секунду Дэн потратил на осмысление, а после побледнел, моргнул и сделал шаг назад.
— Мердок уже объяснил тебе, как все будет, я не вижу смысла повторяться. Ты остаешься здесь столько, сколько мы совместно посчитаем нужным. Пробовать сбежать не советую, спрятаться от меня будет не проще, чем от Клана. Это понятно?
Пацан кивнул коротко, как-то заторможенно, и, сочтя разговор оконченным, она вышла, мысленно сделав ставку на то, что не найдет его здесь под утро.
Глава 3
Вопреки ее догадкам и логике, Дэн остался.
Вернувшись на рассвете, Эрика прежде всего сунулась в комнату, и немало удивилась, обнаружив щенка спящим. Он хмурился во сне, так и не разобранный рюкзак остался стоять в углу у двери, но он подчинился, а значит, одной проблемой у Смотрящей за ночь стало меньше.
Еще десяток, правда, в перспективе прибавился, но думать об этом, когда небо за окном уже сделалось светло-серым, она малодушно не хотела.
С глубоким отрезвляющим дневным сном все равно вышло плохо. В районе полудня она проснулась, услышав, что встала Лив. Краем мутного сознания отметив, что в целом, если не считать слабости, миссис Мердок в порядке, задремала снова, но основательно уснуть уже не смогла. Неясное внутреннее беспокойство не позволяло отключиться полностью, но в этой полусмерти-полудреме хотя бы невозможно было задумываться о чем-то основательно.
В том числе, и о том, что ни Зейна, ни его следов за остаток ночи разыскать так и не удалось.
Он словно растворился в этой ночи, снова пропал, и если в былые времена Эрика не могла найти его, обладая той особой чувствительностью, что может быть лишь у Творения к своему Создателю, сейчас об этом нечего было и мечтать.
Можно было, конечно же, поднять по такой своеобразной тревоге все городское Общество, кому-то непременно повезло бы.
Или не повезло, учитывая, что Безумным в Туманных Землях безосновательно не прозвали никого.
Он мог быть опасен, слишком опасен, и в таком случае, какое-то решение придется принимать.
Не то чтобы Эрика в себе сомневалась. Просто не позволяла себе забыть, что слишком многие вещи имеют свойство идти не по плану.
В гостиную она спустилась, как только на улице начало темнеть, и к немалому своему удивлению обнаружила там Дэна.
Пацан сидел на подлокотнике кресла, в котором расположилась Кэт, и чувствовал себя явно не в своей тарелке. На Эрику он посмотрел едва ли не как на свое спасение, но выручать его, отсылая наверх, та не собиралась.
— Выглядишь так, будто теперь у тебя бессонница.
— То же самое могу сказать и о тебе.
Лив подошла к ней первой, и Эрика, не церемонясь, поймала ее лицо за подбородок, вынудила приподнять голову.
Раны на шее практически затянулись, уже начали превращаться в два крошечных шрама по разные стороны от одного большого. Поверх пореза на руке был наложен бинт, но, судя по тому, с какой легкостью она двигалась, серьезных неудобств он ей тоже не причинял.
— Могла бы хотя бы для приличия соврать, что я отлично выгляжу.
Зато улыбка ее была бледной, как будто сон и правда не принес ей отдыха.
Эрика почувствовала, как от злости в горле встает ком.
— Ты…
— И не вздумай на меня орать. Среди местных
