что будет входить в твои обязанности, раз уж ты остаёшься здесь?
Она никогда не замечала в себе садистских наклонностей, но сейчас желание помучить, потянуть время, заставить подчиниться своей прихоти оказалось выше разума и логики.
Наличие освещения позволяло видеть малейшие изменения во взгляде, в выражении лица Зейна.
Удивление, растерянность, нечто нечитаемое, но очевидно граничащее с унижением.
— Мои извинения. Каковы будут мои обязанности, Смотрящая?
Эрика всё же повернулась, чтобы бросить взгляд за стену дождя за окном.
Происходящее заметно выбивало почву у Зейна из-под ног, но справлялся с собой он фантастически быстро. Даже обращение звучало без издёвки.
«Ты хорошо держался».
— Возьмёшь на себя порт, — когда она снова на него посмотрела, возникло парадоксальное чувство, будто самый острый кризис между ними за эти несколько секунд миновал. — Я постаралась, чтобы об этом на трепались, но тварей много, и они вылезают всё активнее. В какие-то ночи не больше трёх, иногда несколько десятков. Мне нужно, чтобы ты держал их в узде. Сможешь?
— Да.
Зейн ответил, не задумываясь, уверенно и спокойно, как будто понимал о ней и ее сомнениях больше, чем она сама. От этого едва улегшаяся злость вспыхнула с новой силой, на глазах переправляясь в холодную бескомпромиссную ярость.
— Никого, включая Мердоков, в подробности не посвящать. Постороннюю помощь без согласования со мной не привлекать.
— Я понял.
— В «Александрии» без предварительной договорённости со мной не появляться. Здесь тоже без нужды не отсвечивать.
На этот раз Зейн обошёлся коротким кивком, и она решила не давать себе времени подумать о том, насколько сильно эти два пункта его задевают.
— Лив считает, что труп шамана всё ещё бегает по городу, по нему задача та же. Если решу этот вопрос сама, дам тебе знать.
— Хорошо.
— Я не стану спрашивать, как ты провёл прошлую ночь, но впредь никаких убийств и кровавых побоищ в моем городе. Справляйся так.
Ещё один кивок.
— Разумеется, никакой социальной жизни и попыток вмешиваться в мои решения. Чем меньше будет тех, с кем ты контактируешь, тем лучше. С этим проблем не возникнет?
— Нет.
Эрика бросила через плечо ещё один взгляд в окно, почти давясь желчным комментарием о том, как поразительно хорошо им удаётся друг друга понимать. Стоило лишь пустить в ход тривиальный, похабный в общем-то, но такой эффективный шантаж.
— Что касается волка, он остаётся при тебе. За его жизнь, здоровье, моральное состояние ты отвечаешь полностью.
На этот раз Зейн промолчал, не сделал ни одного движения, но продолжал смотреть в ожидании оборотной стороны этой щедрости.
— Мне он нужен живым, вменяемым и сговорчивым. Если он приведёт в город себе подобных или подставит кого-то лично, виноват в этом будешь ты. Если он хотя бы подумает о чём-то, что мне не понравится, отвечать за это тоже будешь ты.
— Разумеется.
В этом не было ни намёка на скуку, иронию или издевку. Более того, условия ему очевидно не нравились, настораживали, заставляли прямо здесь и сейчас просчитывать на несколько шагов наперёд.
Что ж, умственная нагрузка после долгой отключки, по слухам, весьма полезна.
— Вопросы? Дополнения?
— Только один.
Эрика вопросительно кивнула снизу вверх, демонстрируя, что затягивать беседу более не намерена.
— Могу я в течение суток воспользоваться квартирой? Оставлять Дэна здесь ещё на одну ночь неуместно, тащить в отель — небезопасно. К тому же, у него, как я понимаю, нет вообще никаких документов. На то, чтобы подыскать что-то, подходящее нам обоим, мне потребуется несколько часов. Я решу этот вопрос и передам тебе ключи завтра вечером.
Отчего-то подумалось, что новую винную карту он, вероятно, обсуждал бы с Джиной с большей заинтересованностью, чем здесь, сейчас и с ней — вопрос о том, где его нездоровый щенок проведет настолько поганую ночь.
Кто-кто, а Зейн не мог не понять, в каком он состоянии.
— Это лишнее.
Вот теперь в его лице что-то дрогнуло. Взгляд потемнел почти до черноты, а верхняя губа дернулась, как если бы он лишь в последний момент отказался от того, чтобы выпустить клыки.
Напоминание самому себе о том, что в предложенных обстоятельствах следует не требовать, а просить, а еще лучше — безоговорочно соглашаться, наверняка далось ему непросто.
Эрика мысленно выматерилась и решила, что пора заканчивать.
— Я имею в виду ключи. Твое пребывание здесь — мой специфический каприз. Если ты переедешь в худшие условия, мне это добавит проблем в первую очередь. Так что оставайся на месте.
После секундной, слишком долгой для всего этого диалога паузы последовал такой же короткий, как и все предыдущие, но несомненно искренний ответ:
— Благодарю.
Окно за спиной завибрировало от слишком сильного порыва ветра. Кивая в ответ, Эрика предпочла в очередной раз отвлечься на него, чтобы не думать о том, насколько испытанное ею мгновением раньше удовлетворение можно считать общественно опасным.
Глава 5
Дэн запомнил квартиру Зейна огромной, просторной, похожей на бесконечный лабиринт.
На деле всё, конечно же, оказалось, совсем иначе.
Небольшая прихожая плавно переходила в просторную гостиную, отделённую от кухни широким столом.
На первом этаже был ещё совмещённый с библиотекой кабинет, небольшой, но функциональный тренировочный зал и ванная.
На втором — три спальни. Та, что принадлежала хозяину, прямо по коридору, двери в две гостевые располагались вдоль стен.
Роскошная элитная недвижимость, неповторимый вид на Манхеттен с двадцать четвёртого этажа.
Между кухней и гостиной обнаружился выход на балкон, куда Дэн решился сунуться лишь на минуту. Широкие каменные перила и такой же каменный выступ наверху создавали ощущение уединения и безопасности, и небо над головой было огромным и бесконечным, но холодный, унизительный, сковывающий страх гнал обратно в комнату, и бороться с ним не было ни сил, ни причин.
Несмотря на то, что обитал здесь вампир, и в частности кухня казалась совершенно нежилой, квартира в целом не имела ничего общего со склепом, была уютной и тёплой. Тихой.
Будучи доктором не по профессии, но по натуре, Лив, разумеется, не желала его отпускать.
— Зейн, нет. Дэнни всё ещё нездоров, пневмония это не шутки. Ему нужно…
— Не беспокойся. Я знаю, что делать.
Дэн слушал эти разговоры отстранённо, как будто речь шла вовсе не о нём.
Остаться с Зейном наедине хотелось до зуда в кончиках пальцев, и страшно было примерно настолько же.
Когда-то, — кажется, бесконечно давно, — тот всегда находил тему для разговора, странным образом увлекавшую Дэна целиком и полностью. Сначала это было что-то невинное, потом более серьёзные, глубокие вещи, говорить о которых с кем-то из братьев
