куклами. Эффект получился неожиданный: бандиты попросились на работу к придуманному Стасом папе Карло.
Стас заподозрил, что у Твиксов и других «шоколадных солдатиков» появился новый хозяин, еще более хитрый и безжалостный, чем Карабас. И действительно: его через Интернет отыскали Сникерсы. От Хозяина они получили приказ ликвидировать Серьеза. Попросили Стаса помочь. Он не отказал товарищам по несчастью, братьям по оружию. Задание было выполнено.
Если Карабаса они хотя бы изредка видели, то новый Хозяин вообще отдавал приказы по телефону. Но у Стаса появились подозрения, что он — все тот же Карабас, смертельно боящийся и обученных им киллеров, и уцелевших бандитов Горчичника.
На «заработанные» деньги Стас снял квартиру, чтобы без помех встречаться с любимой девушкой. К счастью, Хозяин перестал давать новые задания. Но Стас и Влада понимали: когда-нибудь это произойдет.
Глава 1. Раньше... Гультяев
Начальником аналитического отдела Степана Викторовича Гультяева назначили вскоре после Нового года.
Генерал, седой, с изрезанным морщинами лицом, недолго инструктировал нового главу нового подразделения, созданного два года назад и еще ничем особенно не отличившегося.
— Твой предшественник, с почетом выпровоженный на пенсию, так и не понял, какие функции должен выполнять отдел, чем может принести пользу обществу, а не ему лично.
Генерал встал, отодвинул кресло, прошелся вдоль широкого стола. Степан Викторович молчал. Не стоит прерывать начальника, наставляющего подчиненного, — дурной тон.
— Не сочти это понижением в должности, — прервал паузу Генерал. — Его, собственно, и нет — просто возглавишь другой отдел, даже с небольшим повышением зарплаты. Ну, и премиями не обижу. У тебя ведь есть база данных на весь криминалитет Москвы?
— Есть, — подтвердил Гультяев.
— Вот видишь... По собственной инициативе ее создал, значит, имеешь склонности к анализу и прогнозированию. Люди с аналитическим мышлением встречаются нечасто, у нас в Управлении, собственно, ты один такой. Вот и поручаю тебе эту работу — трудную, незаметную, но интересную. Твои люди должны не просто тасовать цифры, изучать статистику. Их задача — обнаруживать тенденции, вычислять криминальных авторитетов, выявлять их связи с политиками, готовить предложения по нашим действиям на упреждение преступлений. Мафия бессмертна, потому что это сеть, такая же как Интернет — разветвленная и отказоустойчивая. Уничтожишь один сервер, одного авторитета — его роль начинает выполнять другой, из той же банды, или появляется новый. Начни, пожалуй, с убийства замгенпрокурора. Кому оно было выгодно?
Генерал сделал глоток уже остывшего чая из тонкого стакана с подстаканником, на котором были изображены первый спутник и силуэт ракеты. В таких стаканах разносят чай проводницы в поездах дальнего следования. В высоких кабинетах чай подают в чашках из тонкого фарфора. Но генералы имеют право на причуды.
— Всем честным людям, — усмехнулся Степан Викторович.
— А кому не просто выгодно, а очень выгодно?
— Всем криминальным авторитетам и многим олигархам, кроме одного, чьим ставленником он был. Ну, да вы и сами знаете.
— Будем звать его Коротышка.
Так они потом и называли в разговорах между собой тех, кто превратил страну в поле чудес, на котором можно было безнаказанно собирать золотые монеты с деревьев, принадлежавших когда-то всем: Коротышка, Толстый, Очкарик... Банальные клички, поди догадайся, о ком идет речь.
Генерал был одним из немногих, кто не прогнулся под новую систему, пытался хоть что-то сделать для оздоровления загнивающего сада, в котором теперь хозяйничали не заботливые садовники, а расхитители выращенного ими урожая. И Гультяев хотел всеми силами ему помочь.
Привилегией начальника аналитического отдела был доступ к материалам всех уголовных, и не только, дел. Степан Викторович затребовал дело по убийству ставленника Коротышки, сам тщательно его изучил.
Стреляли в прокурорского двое, из «вальтера» и «браунинга». Значит, среди киллеров была женщина? Маленький, легкий «браунинг» — женское оружие. Свидетельские показания были противоречивы, но девушка в некоторых упоминалась. Охраняли жертву покушения двое бывших спецназовцев — и не сделали ни единого выстрела? Шофер тоже был вооружен, только он и успел шмальнуть, но, скорее всего, промахнулся. Да и погибший, говорят, в молодости неплохо стрелял — когда еще боролся с преступниками, а не отмазывал их.
Значит, убивали его профи, причем очень высокого класса. Бывшие сотрудники «Вымпела», «Альфы» или кто-то из зарубежных спецслужб? Скорее, последнее. Все «бывшие» на виду, работают в охранных структурах олигархов. Вряд ли они самолично участвовали. Но, может, кто-то из них учеников подготовил?
Одного из альфовцев Гультяев знал достаточно хорошо и был уверен — об их разговоре никто не узнает, а полученная обоими информация не будет использована во вред. Константин Егорович (за глаза его звали Горыныч) ушел из «Альфы» во времена правления ЕБНа (иначе он президента не называл), не захотел участвовать в разрушении государства, защите которого посвятил молодость и, фактически, жизнь. В охранники какого-нибудь олигарха тоже не пошел — побрезговал. Зарабатывал на жизнь консультациями и проверками структур безопасности фирм молодых — в смысле опыта, а не возраста — предпринимателей. Помогал только тем, которые поднимали свой бизнес с нуля, а не разворовывали бывшую «общенародную собственность». Получается, Константин Егорович тоже возглавлял своего рода аналитический отдел, но его сотрудники, бывшие коллеги Горыныча, работали в разных организациях и зачастую делились с ним информацией «по бартеру» — также, как изредка и Степан Викторович.
Встретились они в парке, где можно было легко раствориться среди гуляющих. Собственно, Степану Викторовичу это было, как говорил его сын, «фиолетово», а вот Горыныч конспирацией не пренебрегал даже в самых безобидных делах. Вот и теперь Гультяев не сразу узнал его в пенсионере с тросточкой. Константин Егорович, проходя мимо скамейки, взглядом пригласил нового начальника аналитического отдела присоединиться к нему.
Степан Викторович встал, обрадованно поздоровался, как будто случайно встретил старого приятеля, пристроился с правой стороны, чтобы разговаривать вполголоса не мешала палочка.
«Трость в левой руке, — догадался Гультяев, — чтобы правая была свободна для ударов и выстрелов. Интересно, есть у него разрешение на ношение оружия? Наверняка бывшие коллеги снабдили. И числится он ради этого в какой-то конторе, имеющей право выдавать такую бумагу. Или ему персонально бывший министр внутренних дел выписал? Они вроде в одном батальоне когда-то служили».
— Я хотел бы обменяться впечатлениями...
— О недавней выставке в Пушкинском? — перебил его Горыныч, аккуратно опираясь на тросточку.
— Нет, о перфомансе возле особняка зама-ты-знаешь-кого.
— У меня хорошее впечатление. Грамотный перфоманс.
— Странно, что прокурорского положил не снайпер и даже не автоматчик, как обычно. Но чтобы хорошо охраняемого чиновника вот так, из пистолетиков...
— Нам это тоже странно. Видимо, исполнителей подпустили на расстояние уверенного выстрела потому, что совершенно их не боялись.
— Непонятно и другое: почему киллеры
