— И совсем недорого берет. Очень советую. Обрезает кутикулу аккуратно, пилит ласково… Я тебе скину ее контакты. Давай, пока.
Смеется, грациозно перескакивает через лужу, а за ней тянется едва уловимый цветочный шлейф. Кровь устремляется вниз, к члену, и я с ним полностью согласен. Отыметь такую куколку будет одно удовольствие и не разок, чтобы сбросить напряжение, а нагнуть ее в разных позах, во все щели заглянуть и по второму кругу.
Притормаживает у перекрестка, прячет телефон в сумочку и ныряет замершими ладонями в карманы пальто. Стою позади в двух шагах и зубами поскрипываю. Мое эго в очередной раз уязвлено. Павел в принципе не достоин женщины, а такой воздушной девицы и подавно.
Смотрит по сторонам, нетерпеливо притопывая носком сапожка. Носик остренький, губы пухлые и сочные, и могу думать только о том, как бы зассадить в этот прелестный ротик, вцепвишись в густые волосы пальцами. Загорается зеленый и она продолжает путь, а я зловещей тенью за ней.
Прохожий, молодой парнишка, задевает Полину плечом. Она ойкает, пошатнувшись на каблуках, и возмущенно оглядывается на мелкого утырка, которому бы я с удовольствием преподал урок вежливости, но нельзя привлекать внимание. Еще рано.
— Осторожнее, — хмурит брови и обиженно ускоряет шаг. — Вот блин.
С шумом выдыхаю. Дедок рядом косит на меня подозрительный взгляд и мохнатые брови сводит вместе, с укором качая головой. Раз такой весь в возмущении, что я пялюсь на молодую и красивую, предупреди ее, что за ней следует опасный тип. Нет, он тупит глаза и замедляется, наигранно прихрамывая на правую ногу.
У грязного темного переулка я едва сдерживаюсь от того, чтобы не схватить ее за руку и не затащить в тень. Я представил вкус ее губ, борьбу и удивление. Он бы закричала, а я бы ко рту прижал ладонь и пальто с юбкой задрал. Мотаю головой, подобно взбешенному быку, и сглатываю.
Взбегает по ступеням на крыльцо супермаркета, просачивается за стеклянную дверь. Вежливо и дружелюбно здоровается охранникам. Достает телефон и прячет сумочку в ящик камеры хранения. Я делаю вид, что платком стираю пятно с носка туфли, и вновь преследую жертву.
Перед стеллажами с сухими завтраками Полина отвечает на очередной звонок. Я стою чуть поодаль на углу с пачками сахарозаменителя.
— Да, мамуль? — воркует она и задумчиво пробегает взглядом по коробкам. — Да, анализы почти все получила. Все хорошо, — она ласково смеется, — постараемся с Пашей вас в самое ближайшее время обрадовать двумя полосочками. Не зря же он повышение получил…
Сжимаю ладони в кулаки и закрываю глаза. Вот как. Павлуша у нас отцом планирует стать, мудак хитрожопый. Все у него замечательно в жизни. Лицо сводит судорогой ненависти, на виске пульсирует венка гнева.
— Он очень старается. Много работает, — вертит в руках коробку с овсянкой. — Угу. Конечно, я прошу его отдыхать. Хорошо, я ему сейчас позвоню и передам привет. Все, пока. Целую.
Кидает овсянку в пластиковую корзину и стучит каблучками дальше, листая контакты в телефоне. Сворачивает в отдел с маслами и бутылками соусов.
— Привет, — закусывает губу и со смехом продолжает, — так, давай я сначала от мамы передам тебе большой привет и наказ беречь себя. И… я анализы получила. Врач дала добро. Сказала, что у меня все отлично. Ну… — кокетливо наматывает локон на палец, — я ненавязчиво намекаю на маленького розовощекого пупсика…
Разворачиваюсь и шагаю прочь. Никаких тебе, Павлуша, пупсиков. Если от кого и залетит твоя прелестная женушка, то от меня, сученыш. Толкаю дверь и выныриваю под промозглый осенний ветер. Поднимаю ворот пиджака, делаю несколько вдохов и выдохов и спускаюсь по ступеням. Лужи не перешагиваю. Меня обходят, с опаской поглядывают и детей за руки хватают, оттаскивая в сторону.
— Мне нужны мельчайшие подробности о Павле, — заползаю в машину и приглаживаю волосы, — график работы, с кем встречается, что жрет, сука, на обед, когда уезжает из дома и приезжает.
Скидываю пиджак, расстегиваю несколько пуговиц. Мне душно.
— Может, мы его того? — Олег равнодушными глазами смотрит в зеркало заднего вида.
— Он же семья, — зло усмехаюсь. — Нельзя, даже если очень хочется.
Глава 2. Идеальная жена
Глава 2. Идеальная жена
Я обижена на Пашу. Вроде и сам намекал на детей, а теперь пошел на попятную под предлогом, что ему самому надо бы провериться и спермограмму сдать, например. Да, довод серьезный, поэтому и недовольство мое тайное и не озвучено вслух.
Мы встречались три месяца, и теперь женаты почти четыре. Его и мои родители очень удивились, почему мы так скоро решили обручиться, раз я не беременная. Я сама была удивлена предложению Паше, но думаю, что разгадка во мне. Все наши свидания заканчивались петтингом, поцелуями и объятиями. Очень страстными объятиями, но я каждый раз соскакивала с крючка и отказывалась от близости. Я боялась и мне простительно. Я же девственницей была.
А Паша очень хотел. И мне стыдно, что я отказывала ему раз за разом. Ничего, кстати, пугающего, кроме легкой боли и пары капель крови на простыни, в сексе не было, однако и крышесносного ничего я тоже не почувствовала. Честно сказать, объятия и поцелуи мне больше по душе, но вот они как-то начинают сходить на нет. Боюсь, что Паша подостыл. И еще эта его отговорка с врачами. Сначала меня отправил, теперь сам…
Ладно. Паша прав. Мы должны быть уверены, что с каждым из нас все в порядке. Успех зачатия и здоровье ребенка зависит от двух человек. Он у меня умный, серьезный и о многом беспокоится. И на вопрос, хочет ли он стать отцом, кивнул. Правда, сроки не определил и мастерски уклонился от ответа.
Клацаю по клавиатуре и набираю “как понять, что муж хочет развода”. Вот если бы я работала, то не занималась всякой ерундой, но я пока в поисках себя и с гордостью несу звание “домохозяйки”. Покусываю кончик ноготка и перехожу по ссылкам.
Задерживается на работе.
Лишний раз не вступает в разговор.
Редкий секс.
Сердито захлопываю ноутбук. Какой, к черту, развод после четырех месяцев? Вы серьезно? У Паши просто период сложный, повышение и он из кожи вон лезет ради нашей молодой семьи. Медленно отдышавшись, открываю ноутбук и печатаю “как поддержать мужа и быть хорошей женой” .
Не упрекать, не насмехаться и не унижать.
Задумчиво смотрю на потолок. Я никогда
