спросил я, всё ещё не веря своему счастью. — Я думал, ты укатил на край света и уже никогда не вернешься в Санкт-Петербург.
— Так и есть! — он засмеялся. — Но мне стало слишком скучно вести обычную жизнь аристократа, да и к тому же я обещал тебе, что вернусь. Вот и заглянул в старый добрый Питер. Услышал по магическим сплетням, что тут какой-то новый легендарный бар открылся, владелец — красавец и герой. Ну, я и подумал: не может быть, чтобы это был не ты.
Он посмотрел на меня, и его взгляд стал серьёзнее. — А ты, дружище, выглядишь так, будто только что вышел из схватки с парой големов и проиграл. Что случилось?
И я не выдержал. Всё, что копилось неделями — боль, ярость, страх, отчаяние — вырвалось наружу. Я рассказал ему всё. С самого начала. Про месть. Про внедрение в министерство. Про специальный отдел. Про Козина. Про Волкова. Про операцию «ЗОМБИ» и чипирование. Про свою догадку о готовящемся перевороте.
Я говорил тихо, но страстно, сквозь зубы, боясь, что меня услышат. Альфред слушал, не перебивая. Его насмешливое выражение лица сменилось на мрачную, сосредоточенную маску. Он не выглядел сильно удивленным. Он выглядел… понявшим.
— Вот оно что, — медленно произнёс он, когда я закончил. Он отхлебнул уже свой виски. — «ЗОМБИ». Чёрт, Демид, это же… это же гениально и омерзительно одновременно. Армия магов-рабов. Да они всю Империю к чёртовой матери перевернут!
— Они убьют всех, кто встанет на их пути, — мрачно сказал я. — Они уже начали это делать, дружище!
Альфред посмотрел на меня своим острым, ястребиным взглядом. — И что ты собираешься делать? Один пойдёшь на весь отдел магов-зомби и против самого министра внутренних дел?
— Я пока не знаю, — признался я, впервые за долгое время чувствуя всю тяжесть одиночества в своей борьбе — Но я не могу позволить им это сделать. Я должен их остановить. Во что бы то ни стало.
Альфред задумчиво покрутил свой почти пустой бокал. — Один — нет. Один ты лишь геройски и бесполезно погибнешь. — Он резко поднял на меня глаза, и в них снова запрыгали знакомые озорные искорки. — Но вдвоём… а лучше втроём, вчетвером… это уже не самоубийство. Это уже — сопротивление.
Он откинулся на спинку стула, разводя руками. — Ну, так чего ты сидишь? Начинай вербовать свою армию, командир! А я буду твоим… кем-то вроде министра обороны и главного инженера. У меня как раз есть пара идей, как можно «починить» их чипы. Или, наоборот, испортить.
Я смотрел на него, и камень с души начал потихоньку скатываться. Я был не один. — Ты… ты правда со мной? Ты понимаешь, что ценой может быть твоя жизнь? — спросил я.
— Демид, ну ты же умный парень — он рассмеялся. — Конечно, с тобой, до самого конца! Соскучился по приключениям! Сидеть у себя в поместье — это, конечно, весело, но вот предотвратить государственный переворот — это уже по-настоящему! — Он протянул мне через стол руку. — Давай, Демид. Давай устроим им ад. Как в старые добрые времена в Академии, только масштабнее.
Я взял его руку. Его хватка была твёрдой и надёжной. — Да, — сказал я, и в голосе впервые за весь день появилась уверенность. — Давай устроим.
Так, в шуме и суете моего же бара, за столиком с виски, родилось наше сопротивление. Маленькое, из двух человек. Но это было начало. Первый шаг к тому, чтобы раздавить гадину.
Я посмотрел на Альфреда, который уже что-то увлечённо чертил салфетке, и на Лию, которая смеялась за стойкой. У меня появилось то, что нужно защищать. И ради этого я был готов разорвать всех этих ублюдков на куски.
Война была объявлена. И мы собирались выиграть её. Чего бы нам это не стоило!!!
Глава 9
Неделя в логове моего безумного врага тянулась словно растянутая в бесконечность резина. Так себе сравнение, конечно, но что вы хотели. Я же Ассасин. Убийца, а не какой-то там романтичный поэт. Каждый день был испытанием на прочность. Я — Демид Алмазов, последний из ордена Ассасинов, призрак, затаившийся в самом сердце системы, что уничтожила мою семью, моих братьев— должен был играть роль. Роль послушного винтика в чудовищной машине под названием специальный отдел министерства внутренних дела магии.
Я сидел в углу стерильной, бездушной столовой министерства, механически пережевывая то, что с натяжкой можно было назвать едой. Сегодняшним «деликатесом» была так называемая «бифстроганов по-министерски» — серая, безвкусная масса из явно синтетического мяса, залитая мутным белым соусом с плавающими в нем капсулами искусственных витаминов. Это блюдо идеально отражало суть этого места: видимость питательности при полном отсутствии какой-нибудь мало мальской души. Я запивал эту «радость» стаканом такого же безликого, шипучего энергетика, который должен был бодрить, но лишь оставлял на языке привкус металла и тоски.
Мозг лихорадочно работал, прокручивая единственную мысль: чипирование. До него оставались считанные дни. Как обмануть их? Как пройти процедуру, не потеряв себя? Нужно было найти слабое место в их системе, брешь в броне. Но пока что эта броня казалась монолитной, без каких-то либо слабых мест. Еще бы, они же готовились к этому тридцать лет. У них было достаточно времени, чтобы просчитать все до каждой мелочи.
Я уставился в свою тарелку, не видя ее, весь ушедший в себя, в свои мрачные думы. И вдруг… я ощутил на себе чей-то взгляд. Колкий, цепкий, нечеловеческий. Я медленно поднял свою голову и повернул её в сторону.
Из небольшой трещины в стене, в самом углу, за трубами отопления, на меня смотрела пара крошечных, черных, как бусины, глаз. В них не было страха. Было любопытство. Острейшее, почти интеллектуальное любопытство.
Мы замерли, уставившись друг на друга. Человек и мышь. Охотник и… кто? В этом месте даже мыши должны были быть другими.
И тогда, в один момент, обладатель этих глаз решился. Из щели показался маленький, серый мышонок. Он был удивительно чистым и аккуратным для обитателя подполья. Его шерстка отливала серебром, а длинные усы-вибриссы трепетали, сканируя пространство. Но самое главное — он что-то катил перед собой своими маленькими цепкими лапками.
Это была монетка. Не простая. Старинная, золотая,
