пытаются справиться с потоком пострадавших.
Ординаторская Диагностического центра — жёлтый, тревожный, но контролируемый. Моя команда. Держатся.
И…
Эпицентр.
Вот оно!
Глава 6
Я вылетел со склада, как пробка из бутылки шампанского. Только без праздничного хлопка и без всякого повода для празднования.
— Следи за Ордынской! — крикнул я Тарасову через плечо. — Если отключится — буди! Семён, Коровин, Зиновьева — в приёмное, там сейчас ад будет!
— Куда ты⁈ — голос Тарасова догнал меня уже в коридоре. — Разумовский! Стой!
Но я уже не слышал. Точнее, слышал, но не слушал. Разница принципиальная.
Коридор основного корпуса напоминал поле боя после артобстрела. Хорошего такого артобстрела — с фугасами, осколочными и парочкой термобарических для полноты картины.
Лампы мигали в эпилептическом припадке. Аварийный режим, красноватый полумрак, тени пляшут по стенам. Где-то надрывалась сигнализация — пронзительный, въедливый визг, который бил по ушам и по нервам одновременно. Воздух пах озоном и почему-то подгоревшей овсянкой из больничной столовой.
Люди. Везде люди. Выходили из кабинетов, держась за головы. Сидели на полу, привалившись к стенам. Стояли посреди коридора с потерянным видом, как будто забыли, куда шли и зачем живут.
Молоденькая санитарка с зелёным от тошноты лицом блевала в урну у поста охраны. Последствия ментального удара по вестибулярному аппарату. Морская болезнь на суше. Приятного мало.
— Двуногий! — Фырк несся рядом, еле поспевая за моим темпом. — Двуногий, объясни мне, пожалуйста, что именно ты собираешься делать⁈ Вот ты прибежишь в подвал — и что? Скажешь Серебряному: «Эй, магистр, полегче, вы тут людей калечите»? Думаешь, он послушает? Думаешь, остановится? Он там, между прочим, старается! Это как пытаться остановить поезда, крича ему «Тормози!». Не сработает, двуногий! Физика не позволит!
— Я не собираюсь останавливать Серебряного, — бросил я, огибая перевёрнутую каталку. — Я собираюсь спасти Орлова. Если его тело не выдержит нагрузки — он умрёт. А я лекарь. Моя работа — не давать людям умирать.
— Благородно! Героически! Самоубийственно! — Фырк всплеснул лапками. — Ты хоть понимаешь, что там сейчас творится⁈ Там ментальная буря! Ураган категории «все умрут»! Ты туда сунешься и тебя размажет по стенке, как комара по лобовому стеклу! И я вместе с тобой могу помереть, между прочим! А я ещё пожить хочу! У меня планы! Мечты! Я хотел увидеть, как ты женишься на Веронике и нарожаешь маленьких двуногих, которых я буду воспитывать и учить плохому!
— Фырк.
— Что⁈
— Заткнись и лети.
Впереди, у стены, я заметил знакомую фигуру. Пожилой мужчина в белом халате, седой, с аккуратной бородкой. Рентгенолог из диагностического отделения — кажется, Аркадий Михайлович. Хороший специалист, работает здесь лет тридцать. Сейчас он сидел на полу, привалившись спиной к стене, и хватал ртом воздух. Лицо серое, на лбу пот, рука прижата к груди.
Я затормозил.
Стенокардия. Классическая картина. Стресс от ментального удара спровоцировал спазм коронарных артерий. Если не купировать, может перейти в инфаркт.
— Нитроглицерин! — заорал я, не останавливаясь полностью, но резко замедляясь. — У кого есть нитро⁈
Мимо пробегала медсестра — средних лет, с аптечкой в руках. Я выхватил у неё баллончик с нитроспреем, не спрашивая разрешения.
— Эй! — возмутилась она.
— Потом! — бросил я через плечо.
Присел рядом с рентгенологом. Два пшика под язык. Проверил пульс частит, но ритмичный. Не фибрилляция. Уже хорошо.
— Дыши, Аркадий Михайлович. Глубоко и медленно. Скорая уже здесь.
— Какая… скорая? — прохрипел он.
— Ирония, — я похлопал его по плечу. — Вот видишь, уже понимаешь.
Из-за угла выскочил интерн — молодой парень с вытаращенными глазами.
— Что случилось⁈ Что происходит⁈
— Стенокардия, — я передал ему баллончик. — Нитро дал. Следи за ним. Если боль не пройдёт через пять минут, повтори. Если станет хуже — кардиореанимация во второй корпус. Справишься?
— Я… да… наверное…
— Не «наверное». Справишься. Это приказ.
И я снова побежал.
— Двуногий, ты только что остановился помочь какому-то деду! — Фырк нёсся рядом, возмущённо размахивая лапками. — Ты же торопишься! Ты же бежишь спасать отца своей невесты! А сам останавливаешься ради каждого встречного!
— Он бы умер, Фырк.
— И что⁈ Люди умирают каждый день! Это не повод тормозить, когда у тебя миссия!
— Это именно повод, — ответил я. — Потому что если я перестану останавливаться ради «каждого встречного» — я перестану быть лекарем. Стану просто человеком, который бежит куда-то по своим делам. А таких и без меня хватает.
Фырк замолчал. На секунду. Может, на две.
— Ненавижу, когда ты прав, — пробормотал он наконец. — Это так… так раздражает!
* * *
Приёмное отделение.
Семён и Коровин влетели в приёмное отделение одновременно — плечом к плечу, как два танка, прорывающих оборону.
И замерли.
Паника. Настоящая и очень качественная паника. Из тех, что описывают в учебниках по психологии толпы, а потом показывают в документальных фильмах про катастрофы.
Родственники пациентов — человек двадцать, не меньше — толпились у стойки регистрации, размахивая руками и перебивая друг друга. Кто-то кричал, кто-то плакал, кто-то требовал немедленно позвать главврача, директора, президента, императора и желательно самого Всевышнего.
— Нас тряхнуло! — орала полная женщина в цветастом платье. — Что взорвалось⁈ Где мой муж⁈ Почему никто ничего не говорит⁈
— Это теракт! — вторил ей тощий мужик в очках. — Я знал! Я всегда знал, что эти больницы — рассадник…
— Моя мама! Где моя мама⁈ Она в третьей палате! Я хочу к ней!
За стойкой регистрации немолодая, опытная медсестра пыталась что-то объяснить, но её голос тонул в общем гвалте. Рядом здоровый охранник с дубинкой охранник растерянно переминался с ноги на ногу, явно не зная, что делать.
Коровин остановился. Набрал воздуха в грудь. И рявкнул.
— ТИХО!!!
Обычно голос у него был негромкий. Спокойный, рассудительный, как у доброго дедушки. Но когда Захар Коровин хотел, чтобы его услышали — его слышали. Толпа замерла. Как по команде. Как будто кто-то нажал на паузу.
— Технический сбой, — Коровин говорил спокойно, размеренно, каждое слово — как гвоздь в доску. — Скачок напряжения. Всё под контролем. Пациенты в безопасности. Персонал работает. Через пять минут к вам выйдет дежурный лекарь и всё объяснит. А сейчас отойдите от стойки и дайте людям работать. Иначе вы мешаете нам помогать вашим родственникам.
Тишина. Несколько секунд.
Потом толпа начала расступаться.
