что прежние приехали полупустыми. Как мы можем быть уверены, что новые окажутся лучше? Если за этим стоит Чумской, он мог дотянуться и до ваших запасов в усадьбе. Какой путь проделывают эти кристаллы?
— Ну, как я и сказал, их Кузьмич возит. Из города, от лавочника, — старик помолчал. — А лавочник берёт у кого придётся. Мне о том знать не положено было, я платил да брал.
— Вот видите. Через сколько рук прошёл ваш камень, прежде чем лечь вам в ладонь, вы не считали ни разу. А руки там могут быть нечистые. Камень и подменить недолго. Да и заряд из него можно спустить тайком, чтоб вы про то узнали в самый неподходящий момент, посреди собрания.
Кристалл замер в его пальцах. Об этом старик, судя по лицу, даже не подумал. Он поднёс его к глазам, будто впервые увидел в нём не подмогу, а возможную измену.
— И что вы предлагаете? — спросил он уже без лёгкости в голосе. — Зарядить камни прямо здесь? Барон, вы плохо представляете, как это делается. Чтобы наполнить кристалл, нужны излишки силы магии земли. Непременно земляной, родственной по природе. Я в прежние годы так и поступал. Сила за день не вся уходит, остаток некуда девать, вот я его в камни и сливал, как воду в кадку про запас. А теперь излишков нет. Мне самому едва хватает сердце гонять да ноги переставлять.
— Камни заряжать я и не собираюсь, — ответил я. — Не моё это ремесло. Чужую вещь, сделанную не мной, я наполню кое-как, навряд ли даже наполовину. Да и вряд ли вам это поможет. А нам нужна стопроцентная гарантия, что вы завтра спокойно отсидите всё собрание. Я предлагаю нечто иное. Не камень. Оберег!
— Оберег? — Северский нахмурился. — Вы уж не обижайтесь, барон, но звучит это… Кто в здравом уме будет доверять оберегам? Это крестьянское дело! Я дворянин, а не деревенская повитуха, чтобы ересь всякую на шее таскать!
Видать, барон ещё многого не понимает.
— Вы сильно ошибаетесь. Не понимаете, как друидическая магия работает, — я достал из-за пазухи то, что собрал ещё с вечера, и положил на одеяло. — Вот, взгляните. Что скажете? Всё ещё думаете, что мой оберег похож на крестьянскую поделку?
Старик выпучил глаза. На белом полотне лежала созданная мной хрупкая вещица. Чёрный корень, выкопанный из-под старого дуба, что рос у моей рощи. Я обточил его, и теперь он лёг в ладонь как влитой. В развилку корня я вживил жёлудь, ещё живой, не высохший, а в основание вплёл прядь конского волоса и тонкую жилу серебра, оплавленную по краю.
Всё строго по учебникам Валерьяна. По которым я продолжал тренироваться почти каждый день.
— Корень дуба, — начал я, тронув оберег пальцем. — Дуб берёт силу из земли и держит её дольше всех деревьев, оттого и живёт по триста лет. Жёлудь — семя, в нём тоже есть жизнь, но она свёрнута, ждёт своего часа. Серебро силу проводит, а волос вяжет одно с другим. По отдельности это обычный мусор из-под дерева. А вместе выходит могущественный сосуд. Только наполнять его будем не одной магией земли, как ваши камни. Камень держит сухую силу, мёртвую. А этот возьмёт две сразу. Магию земли и магию жизни. Вместе они не дадут вам упасть. Эти две силы отличаются друг от друга, но в то же время они связаны. Как сёстры в каком-то смысле. И держать этот оберег вас будет не час и не два, как ваши кристаллы. А целые дни.
Северский долго молчал, разглядывая корень на одеяле. Потом перевёл взгляд на меня, и в глазах его смешались недоверие и невольное любопытство.
— Складно поёте, барон. Да только кто его наполнит, ваш корень? Вы давеча сами сказали, не ваше ремесло земляную силу лить.
— Моя задача состоит в другом, — помотал головой я. — Провести силу через себя и уложить её в оберег — вот что мне нужно сделать. А магию земли даст другой человек, — я обернулся к окну, где у стены, скрестив руки, молча стоял Виктор.
— Витька, — произнёс старик. — Это вы про него?
— Про него. Виктор — маг земли. Той же крови, что и вы. Кому, как не сыну, дать силу земли для отцовского оберега.
Виктор оттолкнулся плечом от стены. Лицо его осталось ровным, но плечи выдали напряжение, я заметил, как натянулась ткань на спине.
— Я готов попробовать, — проговорил он. — Если делу поможет.
Северский упрямо замотал головой.
— Ничего не выйдет, барон. Я порыв ценю, да вот толку от него не будет. Витя, ты пойми правильно, не в обиду тебе, — он повернулся к сыну, и голос его смягчился. — Сила твоя ещё не та. Я её отсюда чую, с подушки. Хорошая сила, крепкая, в наш корень пошла. Но её ещё развивать надо. Пока что она слишком молодая да непокорная. Её мало просто влить.
— Конечно, — подтвердил я. — Ничего не получится, если Виктор напрямую будет вливать в оберег. Тут вы правы. Для этого-то я вам и нужен.
— Не совсем понимаю, что вы хотите сделать, господин Дубровский, — нахмурился старик.
— Слушайте, как мы поступим. Я уже всё продумал. Виктор отдаёт силу земли. Я принимаю и пропускаю через себя. Обтёсываю её, подгоняю под вас. И тут же добавляю свою магию жизни. На выходе в оберег идёт уже не дикая молодая мощь, а две силы, свитые в единое целое. Корень примет их и удержит. Куда дольше камня.
Старик долго молчал. Пальцы его замерли на одеяле, и я видел, как он перебирает в уме всё, что знал о магии за свою долгую жизнь, и не находит этому места.
— Ох и мудрёно же всё это звучит, барон… — вздохнул Северский. — Думаете, получится?
— Получится, — кивнул я. — На деле выйдет проще, чем на словах. Доверитесь?
Северский поглядел на сына, потом на меня. Вздохнул.
— А куда мне деваться? Вариантов у меня немного. Либо слушаться вас, либо — на тот свет. А я ещё не вернул вам должок. Да и с Виктором… — он осёкся. — С сыновьями своими не разобрался.
Охотник, видимо, захотел прервать монолог отца и тут же подошёл к изголовью кровати.
— Что мне делать? — спросил он коротко.
— Для начала выйдем во двор. В палате зарядить оберег не получится, — пояснил я.
— Почему во двор? — Северский поморщился. — Зачем вам двор-то этот сдался? Холодно там по вечеру. Я простыну, и без оберега помру, и с оберегом!
Тьфу ты! Он ещё и капризничает. Нашёл время!
— Не помрёте, — отрезал я. — Корень родился на
