нетронутым, и она обходила его по широкой дуге, будто там лежало что-то опасное.
Ярослав сидел на корточках у стены, вытянув руку ладонью вверх. Тот самый жест, на который Тишь всегда отзывалась, тянулась к родственной крови бывшего Полоза. Сейчас она проскользнула мимо его ладони, даже не повернув головы, и забилась под кресло.
— Не идёт, хозяин, — растерянно проговорил он, не поворачиваясь ко мне. — Уже второй час мечется. Будто и не узнаёт вовсе.
— Я уж и так, и эдак пробовала, — Ярина раздражённо отбросила бесполезный корешок. — Молоко не пьёт, на руки не даётся, травы нюхать не желает. Хотя ещё вчера они её успокаивали. Как по мне, так она просто заболела, Дубровский. Подцепила что-нибудь, вот и кидается на всех.
Она сидела на полу прямо напротив кресла, под которое забилась Тишь, поджав под себя босые ноги.
— Она не больна, — возразил Ярослав у стены. — Я бы почуял. В ней одна кровь со мной, древняя. Хворь в такой крови я услышал бы, как слышу свою. Тут что-то другое.
— «Другое», — Ярина передразнила Ярослава и фыркнула. — Спасибо, прояснил. А что именно другое, сказать не можешь? Нет? Вот и я не знаю. Так и будем сидеть гадать, пока она себе хвост не отгрызёт? — Друидка сдула с лица упавшую прядь.
— Лиза уже смотрела Тишь. И не нашла ничего, — шипящим голосом ответил Ярослав.
Они переговаривались каждый о своём. Ярина мерила василиска мерками друда и искала хворь, прикидывала снадобья. Ярослав чуял в Тиши родную кровь и тянулся к ней нутром, по-змеиному. Оба были по-своему правы и оба не попадали в цель, и я понимал почему. Ни тот, ни другая не знали того, что знал я.
Опустился на одно колено у кресла, заглянул в темноту. Оттуда на меня сверкнули два испуганных глаза и раздалось предупреждающее шипение.
Понятно. Со мной контактировать тоже не желают.
Воздух в гостиной дрогнул, и передо мной соткалась знакомая фигура Валерьяна. Дед явился, как всегда, без приглашения, показался всем и первым делом сунул нос под кресло, разглядывая забившегося василиска.
— Болезнь, говорите? — призрак выпрямился и с сомнением поскрёб подбородок, сквозь который просвечивала стена. — Не припомню я такого, чтоб магические звери болели. Эти существа не совсем из этого мира. Их хворь людская не берёт. Это что-то другое, помяните моё слово.
— Тогда что? — Ярина задрала голову, глядя на призрака. — Если не болезнь, то с чего ей беситься? Сытая, в тепле, под крышей. Чего ей не хватает-то?
— А вот это вопрос, — развёл руками Валерьян. — Я призрак, а не лекарь по змеиной части.
Стоило деду это сказать, как в дверях гостиной мелькнул рыжий пушистый хвост.
Пушок взлетел на спинку кресла, обвёл комнату чёрными бусинами глаз и тут же уставился на мечущегося василиска.
— Ого! А тут у нас что-то интересное! — Пушок привстал на задние лапки, распушил хвост от любопытства. — Чешуйчатая-то совсем умом тронулась! Гляди, как скачет. Обезумела, не иначе. Допрыгалась, змеюка.
— Пушок, вот честно, не до тебя сейчас. Иди, куда шёл, — мысленно ответил я белке.
Умеет он отвлечь в самый неподходящий момент!
— Так я и шёл! — оскорбился зверёк. — За орехами! А орехи-то, между прочим, снова закончились! А вместо них у меня теперь что? Безумная ящерица в гостиной!
Я уже собирался отослать наглого вредителя подальше и осёкся на полуслове.
Обезумела… Умом тронулась…
Вот оно! Слова Пушка вытащили на свет самую важную мысль. Я выпрямился так резко, что Ярина и Валерьян разом обернулись ко мне.
— Она не больна, — сказал я уже вслух. — Дело совсем в другом. Вспомните, что Тишь сделала недавно. Она ведь сама, без всякого моего участия, привязала себя к Кругу Тишины.
Ярослав поднялся от стены. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками остановились на мне, и в них читалось непонимание.
— К твоему щиту, хозяин, — медленно проговорил он. — Я помню. Но как это связано с тем, что она мечется? Щит охраняет твои земли. Тишь под его защитой, как и все мы. Защита не должна причинять боль.
— Защита не должна, — согласился я. — А вот то, от чего она защищает, ещё как может.
Я шагнул к креслу и опустился рядом с ним на пол, не делая резких движений. Протянул руку не так, как Ярослав, а просто положил её на половицы, ближе к темноте, где пряталась Тишь. И потянулся к ней тем чувством, которым тянулся к лесу, минуя тело.
И сразу всё понял.
Через Тишь шёл удар, давящий на сознание изнутри. Тенелист снова бил по моим землям, проверял Круг на прочность, искал щель. Но в этот раз почему-то Тишь решила взять удар на себя.
Тенелист давил, а она, не умея ни отразить, ни сбросить, металась под этим давлением. Она не сошла с ума. Тишь держала удар, который не по силам держать никому, кроме меня.
Причём забрала его полностью. Так, что я даже ничего не почувствовал. Щит даже не дрогнул — вся атака сразу легла на разум василиска.
— Тише, — проговорил я. — Тише, маленькая. Я разберусь, обещаю.
Я сосредоточился. Удар по Кругу я ощущал как натянутую нить, идущую из глубины мёртвой зоны, от Тенелиста ко мне. По этой нити шёл чужой холод.
Я перехватил поток на себя, оттянул его прочь от василиска, пропустил через собственное сознание. На миг в голове потяжелело, словно лоб стянуло железным обручем.
А затем сделал то, что проделывал уже не раз. Не стал держать оборону пассивно. Собрал чужой удар и швырнул обратно по той же нити, в самую глубину мёртвой зоны. Ответный импульс. Пусть Тенелист знает, что щит ещё и кусается.
Нить дрогнула, натянулась и обмякла. Давление схлынуло, отступило куда-то вдаль. На сегодня всё.
В тот же миг из-под кресла на меня хлынула волна благодарности. Тишь выползла из-под кресла.
Медленно, неуверенно, она подобралась к моей лежащей на полу руке и уткнулась в ладонь узкой головой. Она обвилась вокруг моего запястья, обмякла, и я почувствовал, как уходит из её тельца та лихорадочная дрожь.
— Вот так, — тихо сказал я. — Всё уже прошло.
Ярина смотрела на это, приоткрыв рот. Валерьян крякнул и покачал прозрачной головой.
Я осторожно поднялся, держа василиска на руке, и поднёс его к блюдцу с молоком. Тишь повела ноздрями, опустила голову и принялась лакать — торопливо, будто навёрстывая упущенные часы. Опустошив блюдце наполовину, она оторвалась, моргнула и сама перебралась с моей руки на расстеленный плед. Свернулась там кольцом, уткнула голову под бок и почти сразу засопела, провалившись в сон.
Несколько секунд в
