и снова сталкиваются, и мы приближаемся к живой изгороди, окружающей центр лабиринта. Мы движемся синхронно, предугадывая действия друг друга ещё до того, как они происходят.
Подобрав момент, я бью его по колену. Он с криком падает на землю, но почти сразу же вскакивает на ноги.
Меня сбивает с толку то, как он вдруг смотрит мне через плечо. Его глаза расширяются. Испугавшись за Зеллу, я совершаю ошибку — следую за его взглядом. Я отворачиваюсь всего на секунду.
Этого достаточно.
Его клинок рассекает мне плечо.
Я отвечаю ударом кулака. Он не ожидает этого, и я попадаю ему во второй глаз, надеясь оставить и там порез.
Дезориентированный, он качает головой.
Размахнувшись изо всех сил, я подсекаю его меч своим, выбивая оружие из его руки.
Оставшись без клинка, он не успевает отреагировать.
Я набрасываюсь на него, прижимаю его руки к земле и приставляю меч к его шее.
— Сдавайся.
Он плюёт мне в лицо.
Отбиваясь из последних сил, он не сдаётся. Из-за резкого движения я задеваю артерию, и кровь тут же заливает камни.
Я слышу, как Тейя тихо рыдает где-то позади, но сочувствие сейчас не может меня остановить.
— Хватит, Сайлас. Сдавайся, — требую я.
От наших проклятий волосы встают дыбом, и электрический разряд пробегает от моей ладони к его плечу.
Он лишь ухмыляется.
Замирает.
На краткий миг мне кажется, что я победил.
Моя самая большая ошибка — я позволяю его руке выскользнуть из-под захвата.
Прежде чем я успеваю понять, что у него в ладони, он вонзает мне в грудь шип.
Зелла кричит.
Резкий, мучительный запах железа ударяет в нос. Я вижу, как смертельный шип вошёл в грудину, едва не задев сердце. Я чувствую, как орган судорожно сжимается, словно пытаясь отшатнуться от ядовитого металла.
— Мы договорились не использовать способности, — выдыхаю я, отступая назад, ослеплённый болью.
— Я и не использовал, — ухмыляется Сайлас, прижимая ладонь к кровоточащей шее. — Он был спрятан в моём ботинке.
Хитрый ублюдок.
— Промахнулся, — хриплю я и выдёргиваю шип из груди.
Жжение внутри всё ещё адское, но, по крайней мере, теперь он у меня. Я могу использовать его, если понадобится. Хотя это совсем не то, чего я хочу.
За все годы наших поединков мы ни разу не наносили друг другу смертельных ран. Осознание того, что сегодня он действительно пытался меня убить, ранит сильнее любого клинка.
Это меняет всё.
Как и его признание о чуме.
Наши отношения больше никогда не будут прежними.
Я уже собираюсь подняться и продолжить бой, когда чувствую запах дыма. Встревоженно я смотрю на Зеллу.
Её руки опущены вдоль тела. Пламя лижет пальцы. Дыхание прерывистое — она сдерживается. Изо всех сил.
Соглашение о том, что я не буду использовать способности, на неё не распространялось. Мне следовало подумать о том, что случится, если эмоции захлестнут её слишком сильно.
Когда я перевожу взгляд на Сайласа, то впервые вижу на его лице неподдельный страх. Тейя стоит слишком близко к Зелле. Слишком.
Если моя суженая потеряет контроль, последствия будут непредсказуемы.
— Любимая, — я поднимаюсь и протягиваю руку в примирительном жесте. — Со мной всё в порядке.
Она меня не слышит.
Её взгляд устремлён в пустоту, фиолетовые радужки поглощены чёрными зрачками. Камни под её ногами начинают плавиться.
— Тейя, — Сайлас сглатывает, всё ещё прижимая ладонь к горлу. — Подойди ко мне. Медленно.
— Уходите оба, — приказываю я, не глядя в их сторону.
Они повинуются без колебаний. Их шаги затихают, когда они бегут по лабиринту обратно во дворец.
Тело Зеллы дрожит от напряжения — она борется сама с собой.
Я знаю, каково это — быть молодым и терять контроль. Желание выплеснуть боль и ярость растёт, пока не достигает точки кипения. И сейчас это не просто метафора.
— Отпусти, — прошу я.
— Не могу, — всхлипывает она. — Я не хочу причинить тебе боль.
— Ты этого не сделаешь. Я знаю. Я верю в тебя. Я люблю тебя, Зелла.
Подол её платья начинает тлеть от раскалённых углей у ног. Видеть мою возлюбленную в огне — невыносимо. Но я знаю: пламя не причинит ей вреда. Способность Зеллы управлять жаром редка. Не все фейри защищены от собственной силы — она защищена.
— Прости, — шепчет она, и по щеке скатывается слеза.
С выдохом она позволяет огню покинуть своё тело.
Взрыв обрушивается вниз.
Инстинктивно я закрываюсь руками, но каким-то образом волна огня огибает меня, словно я заключён в невидимый кокон.
Саду везёт куда меньше.
Всё вокруг вспыхивает. Живая изгородь загорается, плющ сгорает, как сухой хворост.
Нам нужно уходить.
Судя по всему, Зелла думает так же. Она подбегает ко мне, расправляет крылья, и, сцепив руки, мы взмываем в воздух, оставляя позади пылающий лабиринт. Я смотрю вниз — узор из огня переливается оранжевым и жёлтым.
Свет такой яркий, что Делаверия выглядит, словно Царство Дня.
— Только ты способна превратить ночь в день, — пытаюсь пошутить я.
Она отвечает полувсхлипом, полусмехом.
— Твои сады… Мне так, так жаль.
— Они вырастут снова.
— Когда Сайлас ударил тебя кинжалом, я подумала… я подумала…
— Я знаю. Но он не задел сердце.
— С вами обоими нужно что-то делать, — она качает головой. — Мне не нужно неблагополучное королевство.
Я собираюсь согласиться, но она вздрагивает, увидев, что происходит внизу.
Все гости уже покинули дворец. Они столпились на балконе, привлечённые светом и хаосом. Кто-то в ужасе прикрывает рот. Кто-то кричит, цепляясь за близких.
И теперь они будут сомневаться в моей молодой жене ещё сильнее.
Мы приземляемся на камни под балконом, рядом с Сайласом и Тейей.
— Приём окончен, — громко объявляю я, перекрывая рёв пламени. — Спасибо, что пришли. Но теперь нам с королевой Зеллой нужно кое-что обсудить.
Охрана начинает уводить гостей обратно внутрь. Большой зал пустеет лишь спустя несколько минут.
Тем временем я призываю тучи. Гремит гром, и дождь обрушивается на лабиринт, гася огонь.
Когда гости уходят, а в саду остаётся лишь тлеющий пепел, Сайлас поворачивается ко мне. Его взгляд останавливается на Зелле.
— Она опасна.
Я мог бы обидеться. Но не обижаюсь.
В его голосе нет страха или отвращения.
Только уважение.
— Она такая, — с гордостью подтверждаю я.
Грудь всё ещё болезненно пульсирует после пережитого, но присутствие Зеллы притупляет боль. Сайлас уже перевязал
