брось. В прошлом году всё прошло нормально.
Я поджимаю губы.
— Когда ты вернулся, тебя посадили под домашний арест на месяц. Разве не так?
Нахмурившись, он бурчит:
— Возможно… — а затем его губы расплываются в улыбке. — Но оно того стоило.
Этот ребёнок. Он всегда держит меня в напряжении.
Волшебник вернулся в десятый день рождения Киарана, как и обещал. Его подарок — сундук с порталами. Каждый можно было использовать лишь раз в год, строго в день рождения Киарана, и отправиться куда угодно… в разумных пределах.
Разумеется, первым делом он нарушил запрет и отправился в Рассвет и Закат.
В этом году я надеюсь на более безопасный выбор.
— А как насчёт Царства Снов? — предлагаю я. — Дядя Сайлас и королева Тейя писали нам. Они хотели бы с тобой познакомиться.
— И что? — Киаран безразлично пожимает плечами.
Пожалуй, не лучшая идея. Вряд ли он захочет тратить портал на почти незнакомых родственников.
Хотя Сайлас и Тейя поддерживали связь с нами все эти годы, близости между нами так и не возникло. После того злополучного испытания часть совета и дворцовых служащих последовала за Сайласом, и, уходя, он забрал с собой сплочённую команду. Пока он строил замок и создавал армию, его главный советник тщательно продумал границы территорий и условия торговли.
Результат оказался успешным. И всё же я знаю, что Керит иногда скучает по брату.
Я понимаю это чувство. Я бы отдала всё, чтобы увидеть Зефину. Мы связываемся лишь несколько раз в год — письмами или через фей-вестников. Но по приказу моего брата ей запрещено покидать Хейлин.
— У тебя ещё есть время решить, — говорю я, целуя Киарана в макушку. — Мир большой. Выбор за тобой.
Его лицо вдруг озаряется.
— Я мог бы навестить гномов в Эйли. Может, они дадут мне жимолости для твоего вина.
Моё сердце тает.
— Ты потратишь портал ради меня?
— Ради тебя — всё, что угодно.
Глаза наполняются влагой, и я быстро моргаю, чтобы скрыть её. Отворачиваясь, я разглаживаю жёлтое детское одеяло, связанное мной ещё во время беременности. Киаран давно перестал в него кутаться, но оно всё ещё висит у изножья кровати.
— Мой милый мальчик, — я нежно ерошу его волосы. — Выспись, хорошо?
— Хорошо, — зевает он.
Я выхожу из комнаты, улыбаясь.
***
Всю ночь меня мучают странные, вязкие кошмары. Я то погружаюсь в сон, то выныриваю из него, ворочаюсь в постели, словно ищу спасения. Мне слышатся крики, я вижу густую тьму и холодный блеск ножа, вспарывающего воздух.
Что-то не так.
Несколько раз я поднимаюсь, чтобы проверить колыбель рядом с кроватью. Глаза Гии закрыты, дыхание ровное, грудь спокойно поднимается и опускается. Она спит. Керит тоже спит крепко. Во дворце царит тишина — слишком идеальная, слишком натянутая. Значит, беспокойство живёт только во мне.
Я прижимаюсь к Кериту, позволяя его рукам сомкнуться вокруг меня, надеясь, что тепло его тела вытеснит дурное предчувствие.
Когда мне наконец удаётся провалиться в глубокий сон, за окнами уже начинает сереть рассвет. Но покой длится недолго.
— Мама!
Грохот.
Крик Киарана разрывает тишину, и мы с Керитом одновременно вскакиваем с кровати.
— Мама! Папа! — снова удар, снова глухой стук.
Я никогда не слышала, чтобы мой сын кричал так. В детстве он боялся лягушек — визжал, цеплялся за меня, прятал лицо у меня в плечо.
Но этот крик…
В нём был настоящий, первобытный ужас.
Я несусь по коридору, убеждая себя, что он просто плохо спал. Что ему приснился кошмар. Что сейчас я войду, обниму его — и всё закончится.
Распахнув дверь, я вижу его на полу.
Киаран ползает по ковру, его ладони беспомощно скользят по узору, описывая широкие дуги. Тумбочка перевёрнута, одеяла спутались у его ног.
— Киаран, что случилось? — я падаю на колени рядом с ним. — Ты поранился?
— Я ничего не вижу, — всхлипывает он, случайно задевая моё колено, затем вцепляясь в ночную рубашку. — Мама… я ничего не вижу.
— Что?.. — потрясённая, я обхватываю его лицо ладонями и поворачиваю к себе. — Посмотри на меня.
— Не могу. — Он моргает снова и снова. — Не могу… здесь… ничего нет. Только темнота.
— Как… — дыхание перехватывает. — Как это могло случиться? Керит!
— Я здесь, — его низкий голос звучит прямо за моей спиной.
Я оглядываюсь. Он стоит в дверном проёме, прижимая к себе сонную Гию. На его лице — растерянность и страх, которого я почти никогда не видела.
Я притягиваю Киарана к себе. Его тело дрожит, и всё, что я могу — гладить его по спине, чувствуя, как беспомощность сжимает грудь.
— Это должно быть временно, — шепчу я. — Всё будет хорошо, милый. — Я поднимаю взгляд на мужа. — Десять часов назад с ним всё было в порядке. Всё было нормально. Никто не может ослепнуть за одну ночь.
Но даже произнося это, я знаю — лгу.
Прошлой ночью что-то произошло. Я просто не знаю, что именно.
Мне не приходится долго гадать.
Балконные двери распахиваются сами собой — невозможное, ведь разблокировать их могут лишь трое. За перилами — густой туман, плотный, как стена.
— Это кто-то из вас? — шепчу я, обращаясь к Кериту и Киарану. — Вы управляли погодой?
— Что? — в панике выкрикивает Киаран. — Что происходит?
— Нет, — отвечает Керит и, подойдя ближе, поднимает нас с пола, отводя в сторону коридора. — Это не мы.
— Послушайте короля, — раздаются голоса. Жуткие, слитые в один.
— А теперь — послушайте нас.
Из тумана выходят девять троллей, двигаясь синхронно, один за другим.
На них тёмно-серые плащи, лица скрыты капюшонами. По оголённой коже рук и разнице в росте ясно — среди них есть и совсем молодые, и очень старые.
— Ведьмы… — выдыхаю я.
— О, да, — отвечают они в унисон. Их рты движутся одновременно, и от этого звук становится почти невыносимым. — И у нас есть послание для юного принца.
Керит передаёт мне Гию и встаёт перед нами, вытянув руку в защитном жесте.
— Говорите.
— Принц должен вежливо попросить.
— Скажите мне, — Киаран выпрямляется, сжимая кулаки. Его голос дрожит, но он держится. — Пожалуйста.
— На тебя наложено проклятие.
— Почему? — он глотает слёзы. —
