Порой насилие рекомендуется, как, например, в вышедшей в 2006 году книге Lob der Disziplin («Похвала дисциплине»). Ее написал бывший руководитель интерната «Замок Салем» Бернхард Бюб. Вверенное ему учебное заведение, как и некоторые другие немецкие интернаты, оказалось замешанным в скандалах о злоупотреблениях[86]. Книга, настоятельно рекомендующая опираться на дисциплину и авторитет, при поддержке газеты Bild стала бестселлером и пользовалась огромным успехом у родителей. При этом экспертное сообщество аргументированно выступало против тезисов Бюба. Еще один бестселлер – переизданная семь раз книга Аннеты Каст-Цан «Как научить ребенка спать»[87], которую читают врачи, педагоги и родители. Однако предлагаемые в ней методы налаживания сна никак нельзя рекомендовать: они не соответствуют последним исследованиям привязанности.
Применяемое к детям насилие – это глобальная проблема: ЮНИСЕФ в одном докладе поясняет, что половина всех детей по всему миру (около миллиарда девочек и мальчиков) каждый год страдают от физического, сексуального или психологического насилия. Воспитание с помощью насилия распространено во всем мире: в 2011 году вышла книга американского профессора права Эми Чуа «Боевой гимн матери-тигрицы»[88], где она объясняет свой стиль китайского воспитания, прославляя успех принуждения. Другой пример: в 2014 году звездный повар Джейми Оливер попал на первые полосы газет с рассказом о том, как наказал свою двенадцатилетнюю дочь, накормив ее суперострой пищей[89].
Итак, мы вынуждены признать: детей по-прежнему подавляют, ограничивают в правах и слишком мало принимают во внимание, несмотря ни на какие разъяснения, несмотря на все современные начинания. И в наши дни педагогические идеи проникнуты тем, что воспитание означает не чуткое сопровождение ребенка, а, скорее, борьбу за власть между родителями и детьми. Такое противостояние может закончиться, только когда ребенок признает свое подчиненное положение в семейной иерархии. Все это латентно, пусть и неосознанно, присутствует в нашем представлении о ребенке. Мы, «власть предержащие» родители, так прочно увязли в этой структуре и связанных с ней умозаключениях, что уже не замечаем нашего положения и привилегий относительно детей. Мы воспринимаем их как нечто само собой разумеющееся, данное природой, притом что это сформировавшееся в нас представление обесценивает детей.
То, что эти идеи и по сей день – вопреки всем прочим научным познаниям о развитии и потребностях ребенка – все еще широко распространены, мы увидели и по успеху вышедшего в 2018 году ужасного фильма «Школа родителей» (Elternschule). В нем показана сомнительная психотерапевтическая программа для младенцев и детей младшего возраста с нарушениями сна, пищевыми и регуляторными расстройствами. Сделанные в фильме бихевиористские предположения выведены из недейственной с медицинской точки зрения и связанной с серьезными опасностями «новой германской медицины»[90].
Родителям рассказывают, что с самого начала жизнь детей – это борьба за власть. Уже младенцы пытаются настаивать на своем, так что родители должны быть сильными и обеспечивать собственное выживание демонстрацией власти: «Этот сладкий малыш уже три раза меня надул. Он хочет выжить! Каково мне – ему наплевать. Самое главное – что выживет он»[91], – заявляет практикующий дипломированный психолог Дитмар Лангер. Многое здесь напоминает мрачный подход к воспитанию, применявшийся в прошлом. В то время как Союз защиты детей заявляет, что дети в этом проекте подвергаются психологическому и физическому насилию[92], а Немецкое общество социальной педиатрии и подростковой медицины (DGSPJ)[93] и другие союзы называют представленные там мероприятия неприемлемыми, фильм получил очень хорошие отзывы прессы и даже был номинирован на Немецкую кинопремию[94].
Как и на примере книги Бюба «Похвала дисциплине», здесь мы видим: если специалисты решительно не советуют такой стиль обращения, или, другими словами, насилие по отношению к детям, то любители от педагогики и психологии всячески приветствуют подобный подход. Это лишний раз доказывает, что жестокие методы прошлого и ложные представления о детстве отнюдь не преодолены, а прочно сидят в мыслях и головах взрослых. К счастью, в отношении «Школы родителей» просвещение взяло верх. Спрос на эту психотерапевтическую программу настолько упал, что клинике пришлось закрыть спорное отделение.
Однако люди, несущие за нее ответственность, до сих пор работают на других позициях. Во всех остальных областях, где дети до сих пор подвергаются насилию, о такой победе остается только мечтать. Тем важнее наконец устойчиво изменить образ мышления по отношению к детям и воспитанию. Мы ищем направление и модель взаимодействия с детьми, которые обеспечат им свободу, а нам – возможность занять надежную позицию взрослых людей. Тогда у нас получится уверенно вести наших детей по жизни, не ломая их своим давлением и властью.
Психологическое насилие – тоже насилие
Долгое время внимание общественности и исследований сосредоточивалось на физическом насилии, и прошли десятилетия, пока пришло осознание того факта, что существует насилие и психологическое. Тем не менее обесценивание, отталкивание, запугивание, угроза, устрашение и изоляция детей могут иметь колоссальные последствия – даже если это «только слова» или неприятие, даже если дети не получают телесных повреждений. При этом мы зачастую не осознаем, каким всеобъемлющим может быть эмоциональное насилие, которое по закону у нас исключается.
К психологическому насилию относится, например, и непризнание за ребенком его прав и собственного восприятия: «Я лучше знаю, что для тебя хорошо!», «Ты этого все равно не поймешь!», «Да это же не больно!». Оказывать психологическое давление на ребенка можно также, постоянно предъявляя к нему завышенные или заниженные требования, ставя его в зависимость от себя и вызывая чувство вины фразами типа «Я от столь многого отказалась ради тебя…» или «Однажды меня из-за тебя инфаркт хватит!»[95]. Точно так же, как и физическое насилие, эмоциональное воздействие оставляет после себя глубокие следы, их трудно распознать и можно диагностировать только по особенностям поведения.
Насилие особенно страшно для ребенка потому, что лишает его защиты и безопасности, от которой он зависит. Безопасность – ядро системы привязанности. Особенно тяжело ребенок переживает угрозу, исходящую от близких, поскольку в этом случае он теряет людей, которые должны его защищать. Если насилие оказывается постоянно и долгое время, оно не только приводит к потере первичного доверия, но и отрицательно сказывается на системе переработки стресса и развитии мозга. Насилие может вызывать следующие непосредственно за ним реакции, менее и более отдаленные проявления, а также долгосрочные последствия и стойкие повреждения[96].
Непосредственные реакции на жестокое обращение
Шок, глубокая заторможенность, отказ общаться, страх, паника, крик, попытка позвать близких людей, долгий плач, судорожное цепляние, оборона, размахивание кулаками, стремление спрятаться, растерянность.
Менее и более отдаленные проявления
Замыкание в себе, изоляция, потеря первичного доверия, утрата уважения и почитания родителей, апатия, нежелание играть, депрессивное расстройство, сильный страх, цепляние за близкого человека, сопротивление любым проявлениям расположения, стагнация развития,
