навстречу подрастающим детям в их стремлении к самостоятельности. Они вынуждают детей помладше много лет подряд ходить за ручку или используют детские упряжки, так называемые ремни безопасности для детей, или же ремешки на запястье, связывающие ребенка с родителем. Конечно, существуют оправданные страхи, и именно большие города создают опасность, особенно для маленьких детей. Но мы должны обратить внимание и на то, что эти общие факторы вынуждают нас злоупотреблять властью и могут вызывать насилие по отношению к ребенку. Вместо того чтобы активно бороться именно против этих общих условий и менять их, мы манипулируем самым слабым звеном этой цепи – детьми.
К структурному насилию может вести и планировка городов, если там недостаточно открытых пространств для детских игр или территории снабжаются табличками «вход воспрещен».
В 2019 году шестнадцатилетняя экоактивистка Грета Тунберг вместе с пятнадцатью другими детьми со всего мира подала частную жалобу в Комитет ООН по правам ребенка: климатический кризис глобально нарушает права детей, и ответственные за него страны, в том числе Германия, обязаны отрегулировать национальные законы в соответствии с научными выводами, чтобы противодействовать кризису[100]. Да, разрушение окружающей среды и изменение климата – это тоже формы структурного насилия. Как взрослые люди мы своим потребительским поведением влияем на мир и будущие ресурсы или же на их нехватку. Мы со знанием дела и преднамеренно принимаем неэкологичные решения, не думая о будущем, тем самым проявляем насилие по отношению к людям, которые уже сегодня особенно страдают от изменения климата, и обременяем наших детей. Ведь именно следующим поколениям придется в полном объеме ликвидировать последствия наших действий, таких как путешествия на самолете без необходимости или сознательный отказ от экологических продуктов в пользу более простой альтернативы. Это форма структурного насилия. Следовать принципам устойчивого развития, в том числе финансово, могут не все семьи. Но тем хуже, если люди, которые могут себе это позволить, не применяют эти знания или не используют свои привилегии, чтобы поддержать структурные изменения и создать материальные возможности для устойчивого развития. Как бы некомфортно нам ни было, сегодня мы должны думать об этом все вместе – ради будущего.
Институциональное насилие в детских садах и школах
Представление о ребенке, которого нужно формировать, повлияло на все сферы, где присутствуют дети. Детские сады и школы не стали исключением. Напротив, именно организации благодаря своим структурам и зачастую неравному соотношению сил поддерживают насилие и воспитательные методы с превышением власти. С одной стороны, поскольку в учреждениях типа детских садов и школ собирается вместе много людей, их мирное и уважительное сосуществование должно обеспечиваться правилами. С другой стороны, эти структуры создают условия для неравенства сил между учителями/воспитателями и детьми. Взрослый выполняет правила, которые устанавливались без участия детей, и должен осуществлять определенные предписания: совместное обучение, еду, изготовление поделок… При этом от ребенка ожидают готовности соответствовать и зачастую результатов, в то время как спонтанность и учет индивидуальных потребностей возможны не всегда.
Учреждения задают ритм и график: когда время поесть, когда перерыв, когда нужно учиться, когда прогулка, когда тихий час. Часто определенное давление оказывается и оформлением помещений, «помещение превращается в педагога». Хотя в этом, с одной стороны, слышится некоторая вольность, с другой стороны, здесь в то же время присутствует и ограничение. Пространства дают структуру, но в равной мере и дисциплинируют: кто, где и как сидит, часто определяется воспитателями, а не в зависимости от симпатий и склонностей детей; в детских садах и школах при размещении детей задаются планы рассадки, которые используют и как дисциплинарную меру.
Это приводит к тому, что, когда наступает определенное для еды время, не все дети голодны, или к тому, что не все дети хотят спать в тихий час, а некоторые, возможно, устали и раньше. Это нормально, что существуют такие индивидуальные отличия. Но как разрешить эту ситуацию – вопрос концепции и возможностей, причем и здесь важную роль играют такие общие факторы, как количество детей на одного воспитателя, образование и т. д. К примеру, есть детские сады и школы, где дети могут в индивидуальном порядке употребить свою еду в маленьких бистро. Существуют детские сады и школы с зонами или комнатами отдыха, куда уставшие дети могут уйти. А если соблюдается тихий час, дети, которые совсем не устали, могут и не спать. Так же как всех детей не водят в туалет одновременно и уж никак не заставляют есть, чтобы они позже не проголодались.
В школах, кроме того, добавляется и давление из-за успеваемости: учебные планы предписывают, что детям учить. Чаще всего ученики занимаются в одновозрастных группах, где им преподает один учитель. Сообщение знаний в разновозрастных группах, где дети могут взаимно поддержать друг друга, – пока еще исключение. Однако цели и представления у детей и у взрослых совпадают не всегда, и заранее этого не предугадать, поэтому и тут возникают противостояния, поскольку сталкиваются разные представления.
Еще больше, чем в семьях, необходимость действовать давит на взрослых в детских садах и школах, которые должны соблюдать определенные правила и достигать цели. Показатели успеваемости и документация по ним в виде тестов и оценок может дополнительно усиливать давление и вести к соревнованию между детьми. Из-за необходимости выставлять оценки и четко обозначенных целей на каждый учебный год вероятность давления на детей может расти и со стороны учителя. Вместе с устаревшим представлением о ребенке и традиционными взглядами на воспитание это может стать для детей серьезной проблемой.
В то время как в Германии в детских садах и школах больше не разрешается применять физическое насилие в качестве воспитательной меры, в 2018 году, по данным ЮНИСЕФ[101], 720 миллионов школьников в своих странах не были защищены от телесных наказаний. В Индии, к примеру, с телесными наказаниями сталкиваются 78 процентов восьмилетних школьников. Более ста тысяч детей в американских школах подвергаются таким физическим наказаниям, как битье палкой и удары деревянной доской, причем детей с другим цветом кожи или с инвалидностью бьют значительно чаще[102].
Проблема эдалтизма – дискриминации со стороны взрослых – может усиливаться в рамках структурного насилия как раз в том случае, когда к ней добавляются и другие формы дискриминации, например расизм. Белый преподаватель, усвоивший бытовой расизм, из-за неравенства сил в школьной системе может еще сильнее дискриминировать отдельных учеников, что отразится на этих детях в будущем. Но через структуру детского сада и школы насилие усугубляют пол, гендер, социальный слой и другие факторы; достаточно, например, вспомнить учителей математики, которые по определению обесценивают по этому предмету девочек[103]. Детей, которые не вписываются в установленную норму, не добиваются цели, следующим шагом определяют в категорию нуждающихся в
