до возобновления защиты, у здания суда начала собираться очередь. К открытию входов улица уже была заполнена: фермеры с Палуса с женами, шахтеры из серебряных рудников, безработные лесорубы из Кёр-д’Алена, рабочие алюминиевых заводов и железнодорожники, а также жители Спокана и окрестных городков – Спангл, Оппортьюнити, Медикал-Лейк, Элк.
Незадолго до начала заседания в зале поднялся шум: помощник шерифа провел на место в первом ряду стильно одетую брюнетку с ярко-зелеными глазами. Это была Марго Терри – жертва изнасилования и специальный гость полиции. Приставов заранее предупредили: «Никаких всплесков эмоций!» – любое «Это он!» могло сорвать процесс.
Позже миссис Терри сказала, что волновались напрасно:
– Я все понимала. Я даже дышать старалась тихо. Он посмотрел на меня – и никак не отреагировал.
По коридору прошли остальные Коу – точеные лица, аккуратные прически, блестящие глаза; кому-то они напоминали героев кино 1950-х. Рут Коу, главная фигура дня, была тщательно собрана: красновато-фиолетовая помада, иссиня-черный парик средней длины, белый костюм, черно-белая блузка с глубоким вырезом, очки-половинки на цепочке. К свидетельскому месту она вышла почти с воодушевлением.
На вопрос судьи о съемке она улыбнулась:
– Ваша честь, я нисколько не возражаю.
О возрасте сказала с тем же тоном:
– Не буду жеманничать: я родилась в Спокане более шестидесяти одного года назад.
С первых минут было видно: внимание публики для нее привычно. Она подробно рассказала о карьере – от показов мод до преподавания:
– Я была координатором показов мод, затем преподавала в колледже – моду, уход за собой, гардероб. Читала лекции по всему северо-западу – в Вашингтоне, Орегоне, Айдахо.
Затем она подтвердила алиби: во время изнасилования Лоис Хиггинс ее сын был в Сиэтле. На вопрос о ночи 30 августа 1980 года – нападения на Сью Эллен Уилбер – ответила без колебаний:
– Да, помню. Мы с мужем и Фредом смотрели телевизор. «Лучшее из Карсона», но переключались – я хотела увидеть фильм с Эрролом Флинном, «Виргиния-Сити». Я читала о нем – там писали, что именно с этого фильма начался его спад. Мне было интересно проверить. Поэтому мы все время переключались туда-сюда.
Джули Туайфорд спросила:
– Вы помните дату?
– Ну, это было двадцать девятого, начало в половине двенадцатого. Значит, уже тридцатое… то есть ночь с двадцать девятого на тридцатое.
Изнасилование Сью Эллен Уилбер произошло сразу после полуночи.
Свидетельница уверенно подтвердила версию мужа о регулярных завтраках и ужинах с сыном. На рынке недвижимости был спад, и, по ее словам, «готовить на троих не дольше, чем на двоих и не намного дороже», поэтому Фред завтракал у них каждый день: приходил к шести, обычно чуть раньше, и оставался примерно до половины восьмого.
Айрин Пул и Джини Мейс были изнасилованы между 6:30 и 7:30 утра.
– Потом он ужинал с нами, – продолжила она, – а ужин у нас с пяти до половины восьмого.
Стефани Гиббс и Мэри Олдхэм подверглись нападению как раз в эти часы – между 18:30 и 19:00. Совместные трапезы, по ее словам, продолжались «примерно до пятнадцатого или двадцатого февраля». Наблюдение за Коу началось 25 февраля, и с этого момента утренние визиты в родительский дом в протоколах уже не фиксировались – показания миссис Коу закрывали этот разрыв.
Затем речь зашла о 8 марта – «дне дилдо». Видела ли она сына тем утром?
– Да, конечно. Я никогда не забуду восьмое, девятое и десятое марта. Восьмое было воскресенье: Сын позвонил, потом заехал, и мы поехали смотреть участок…
Она осеклась и, обернувшись к присяжным, добавила:
– Поскольку вы из Сиэтла, не буду утомлять вас подробностями маршрута.
Дальнейшее описание совпало с версией ее мужа.
На вопрос об обсуждении нападений в Саут-Хилле она ответила:
– Да, и не просто обсуждали. После множества разговоров мы решили попробовать найти какие-то зацепки. Мы считали, что одна из причин, по которой он вернулся в Спокан, – это то, что это тихий, уютный город, хорошее место для жизни. И нам хотелось сохранить этот образ… Мы воспринимали происходящее как нападение на наш дом. Поэтому выходили в те часы, когда действовал насильник: Сын бегал трусцой, а я медленно ехала за ним. Но к осени устали и прекратили.
Позже они возобновили попытки – после программы «Тайный свидетель» и январских публикаций о нападениях на автобусных маршрутах.
– Тогда и появилась идея следить за автобусами. Мы искали, сможем ли заметить женщину, за которой выходит мужчина, – хоть какую-то зацепку. Но ничего не нашли. К середине февраля я устала и сказала, что больше не хочу этим заниматься, и Сын тоже решил прекратить – начинался сезон недвижимости.
– Сколько раз вы это делали?
– Думаю, раз десять – двенадцать, может, больше.
Она также заявила, что сын годами не носил усов, всегда был аккуратен, коротко стригся, почти не имел проблем с кожей, никогда во взрослом возрасте не носил шапок и перчаток и пользовался большим успехом у школьниц:
– Мы даже думали поставить ему второй телефон – столько ему звонили.
Когда разговор зашел о его здоровье, она подробно описала аллергию:
– Он буквально взрывается: все течет, из носа льется. После того как косил газон, мог два дня лежать в постели.
Адвокат защиты Туайфорд попросила описать отношения между Фредом и Джини Перхэм. Рут Коу прочистила горло и сказала:
– У меня такое чувство, что когда он впервые встретил Джини, он испытал то же сострадание, что и мы все.
Помощник прокурора Патрисия Томпсон возразила, указав, что ответ уклончивый. Свидетельница попросила:
– Пожалуйста, Джули, не могли бы вы задать вопрос еще раз?
– Не могли бы вы просто описать отношения между Фредом и Джини?
– Ну, я думаю, что это было…
– Ваша честь, – вмешалась Томпсон, – я возражаю. Она говорит о своих чувствах.
– Пусть ответит, – сказал судья. – Продолжайте, миссис Коу.
– Спасибо, Ваша честь. Я рассматривала это как экономические отношения. Она интересовалась недвижимостью и через Фреда вошла в эту сферу. Он помогал ей учиться… Она долго настаивала, чтобы переехать к нему, а он этого не хотел и сопротивлялся.
– Как Джини относилась к Фреду?
– Она много раз говорила мне, к моему изумлению, что десять лет ждала, чтобы его встретить, что он величайший, просто фантастический. Это меня шокировало: я его мать и знаю его довольно хорошо – и не считаю его фантастическим.
Она улыбнулась сыну.
– Но она подражала ему, его взглядам. Сначала ее убеждения были совершенно иными, но он познакомил ее со своими любимыми авторами, и она их приняла. Она воспринимала все, что он предлагал, и считала его чудесным.
– Было ли в этих отношениях что-то необычное?
