что лежу, я сцепила руки в замок на груди и закрыла глаза. Жаль, что купол над головой не был стеклянным и не позволял видеть звёзды, как это было дома. Хотя бы голограмму бы добавили… Точно! Это ведь не развлечение, а пытка… любоваться красотой здесь нельзя, дозволяется лишь медленно сходить с ума. Хорошо, что мне это не грозило: я привыкла к одиночеству, и оно давно стало моим вторым я.
Сколько я лежала, расслабившись и отдавшись приятным ощущениям, я не знала. Казалось даже, что начала засыпать. Хоть и планировала полетать немного, но было жаль расходовать энергию: она толком не восстановилась после нападения нельфов, а тело всё ещё поднывало от боли.
– Воу-воу-воу! – барахтаясь руками в воздухе, я теряла невесомость.
Резкое падение вниз выбило воздух из лёгких, и я больно стукнулась спиной о каменный пол. Вот же! Что за шутки такие? Гравитация вернулась? Почему так резко, а не плавно? Из-за невесомости, прежде делавшей меня лёгкой, тело будто бы налилось свинцом. Я прошипела, переворачиваясь на колени, но снова взлетела. На этот раз невысоко. Очередное падение, теперь уже на живот, выбило остатки воздуха.
– Капитан, грёбаный ты ублюдок! – в сердцах выругалась я, опираясь ладонью о пол, чтобы привстать. Дверь в «пыточную» отворилась.
На мгновение помещение опять лишили гравитации и снова вернули её. На этот раз я не успела удариться сильно, но чувство оказалось не из приятных, и меня замутило.
– Я тебя убью! – прорычала я, но подняв взгляд, капитана Рейгана не увидела. Гринворк стоял в дверном проёме. Он светился от счастья, улыбаясь так широко, что оголились практически всего его гнилые зубы.
– Упс! Прости! Чтобы обойти защиту, пришлось набирать кое-какие комбинации, а пальцы у меня большие… промахиваются.
Вот же!..
Ксавьер сказал, что сюда никто не сможет пройти, но как же сильно он ошибался. Гриворк нарочно издевался надо мной – видно было по его взгляду, но я проигнорировала. Давно не чувствовала собственное тело настолько тяжёлым, поэтому пришлось постараться, чтобы присесть. Теперь даже дышать стало сложнее, будто лёгкие разрывало изнутри. Я простонала от боли в пояснице и почувствовала, как ткань комбинезона стала влажной: рана на лопатке наверняка снова лопнула после удара.
В комнату прошёл человек в чёрном плаще, и мне не составило труда узнать его – отец. Он действительно прибыл сюда. Но зачем? Он слишком рисковал. Стоило ли оно того? Если узнают, что сенатор злоупотребляет своими привилегиями и нарушает устав… его сместят. Академия палачей, расположенная на отдельном островке, – запрещённая для посторонних место. Никто не смел влиять на процесс обучения, если на то не принято общее решение сената. Помогать своим детям тоже строго-настрого запрещено. Впрочем, в основном сюда попадали отбросы… потому я и удивилась, увидев капитана Блейка здесь. Дети кого-то значимого никогда раньше не оказывались в академии палачей, если от них не желали избавиться.
– Не можешь прожить и дня без наказаний? – полным безразличия голосом спросил отец.
– Не буду лгать и говорить, что рада видеть тебя. Почему ты явился? Мне казалось, что ты решил отказаться от дочери, отправив меня сюда.
Дверь закрылась, и мы с отцом остались наедине. Он положил на пол рядом со мной маленькую синюю коробочку, и над нами появился защитный барьер. Аю заглушена, как и любое другое вмешательство. Наш разговор останется между нами… и это совсем не утешало.
– Я уже говорил тебе, что отправил в академию палачей, чтобы защитить. Жаль, что ты так и не научилась слушать.
Хороша защита! Меня уже несколько раз чуть не убили за такой короткий срок. Я висела на волоске от смерти, и это всё, что отец хотел сказать мне? Защитил… прекрасно защитил.
– Сделаю вид, что поверила. Это всё? Приехал убедиться, что удалось защитить?
– Следовало подрезать твой язык ещё в детстве, чтобы остроты и яда в твоих словах осталось меньше. Моё упущение. Я приехал, чтобы дать тебе кое-что.
Отец присел рядом со мной на корточки, не открывая своего лица. Я хотела посмотреть ему в глаза, но он скрывал их. Он протянул мне кулон на золотой цепочке.
– Это для связи со мной. Пользуйся с умом, убедившись, что никто не узнает. Он заглушит браслет, как только активируешь.
– Зачем мне связываться с тобой? И с чего быть уверенной, что говорю с отцом? Я даже лица твоего не вижу.
Я услышала усмешку, но не отреагировала. Раньше они причиняли боль. Мне так хотелось, чтобы отец воспринимал меня всерьёз… но теперь уже не имело значения, как он смотрит на меня. Я ненавидела его всем своим сердцем, и эта ненависть слишком глубоко пустила свои корни.
Опустив капюшон с головы, сенатор альянса воззрился на меня. В коротких чёрных волосах появилось ещё больше седины, и теперь она напоминала чёрнёное серебро в лунном отблеске. В уголках глаз морщины стали глубже, чем я помнила. Коротко стриженные борода и усы отца поседели, напоминая ранний утренний иней. Чёрные, лишённые любого блеска глаза, смотрели на меня всё с той же холодностью, что и всегда.
– Довольна?
– Более чем. Так зачем мне связываться с тобой? Неужели решишь защитить меня?
– Я не просто так отправил тебя сюда. В академии палачей назревает мятеж. Ты должна находиться здесь и сообщать мне обо всём подозрительном, что только узнаешь. Мне нужно знать имена тех, кто замышляет что-то против альянса.
Мятеж? Вот почему он рисковал мною и отправил в это место? Действительно рассчитывал превратить в личную шпионку? Наверное, следовало принять это за признание, которое больше не волновало меня?
– А если я откажусь?
Пухлые губы отца растянулись в улыбке. Он встал и сделал шаг назад.
– Ты не откажешься. Ты жива только благодаря мне, и если я не увижу в тебе пользы, мне не составит труда покончить с этим недоразумением.
Недоразумением? Так вот кем он меня считает? Всего лишь недоразумением… Я не сомневалась, но услышать такие слова больно.
– С этого дня я хочу, чтобы ты стала моими глазами и ушами в академии. Следи за преподавателями. Кадеты меня не интересуют, кроме одного… Ксавьер Рейган. Хочу знать о нём всё, что тебе удастся выяснить. Если придётся стать его любовницей, сделай это.
Меня пробирает до мозга костей. А Ксавьер-то здесь при чём? Он всего лишь старшекурсник, один из многих… К тому же ксениец. Ксенон слишком маленькая планета, чтобы участвовать в организации мятежа.
– Ты поняла меня?
Отец склонился и схватил меня за подбородок, поднимая голову так, чтобы смотрела ему прямо в глаза.
– Да, отец. Я
