такие туманные перспективы, что Дэн поперхнулся готовым сорваться с языка повторяемым как мантра: «Я не с ними».
О Смотрящем над Новым Орлеаном говорили разное. Мрачный, нелюдимый одинокий тип с ярко выраженной во внешности то ли цыганской, то ли восточной кровью. Дэн не видел его ни разу, — с Мастером Роландом вообще мало кто встречался лично, — но знал, что уже лет пятнадцать Туманные Земли громко роптали на то, что Титул он получил не в результате законных выборов, а принял в наследство от уставшей от Вечности и упокоившейся любовницы.
Дэн был далеко не уверен в том, что попытка переехать обернётся во благо, но если Зейн знал его так хорошо и верил настолько, чтобы рассказать о нём, это что-то да значило.
Тем не менее, приходить сюда, кроме Мердоков, было некому, а о них Зейн бы предупредил.
Звонок повторился, и мгновение спустя продолжился стуком, ненавязчивым, но полным такой граничащей с насмешкой иронии, что задохнувшись от внезапной догадки, Дэн прильнул к «глазку».
Эрика стояла по ту сторону порога, самим своим видом выражая едва ли не скорбное терпение, и внезапно испугавшись последствий такой заминки, Дэн открыл, едва не вывернув замок.
К счастью, квартира Зейна располагалась на последнем этаже и занимала его полностью, а следовательно, у него не было соседей, которых они могли бы подобным образом развлекать.
— Тебе, что, запрещено открывать дверь? — она прошла, не дожидаясь ни приветствия, ни приглашения, огляделась вокруг со сдержанным, но очевидным интересом.
Дэн отступил назад, к вешалке, чтобы не оказаться на пути, и, в соответствии со всеми законами и правилами, опустил глаза в пол.
— Нет.
Отвечать только на прямые вопросы и исключительно по существу. Не провоцировать и не вызывать подозрений лишними движениями или взглядами.
Эрика отметила про себя эту мгновенную, уже доведенную до автоматизма реакцию, и решила сдержать смешок. По крайней мере до тех пор, пока не разберётся, что тут к чему.
На территории Зейна, в его сугубо личном и приспособленном только под него пространстве, она очутилась впервые, и оно оказалось совершенно не таким, как можно было ожидать.
Никакого антиквариата и тёплых оттенков, ни намёка на ностальгию о чем бы то ни было. Просторное, оформленное в разных оттенках серого и белого помещение. Красиво, современно, в меру светло и стильно. Ново, но как ни странно, узнаваемо.
— Зейна нет?
Вопрос она задала, не глядя на Дэна, но разглядывая открытую дверь на балкон, и повернулась лишь получив в ответ короткое «Нет».
— Не знаешь, где он?
— Полагаю, что в порту. Позвонить ему?
Обозрев так и не поднявшего головы щенка, она мысленно похвалила себя за то, что рассчитала правильно.
— У тебя есть телефон?
Дэн коротко кивнул в знак того, что понял. Прошёл к дивану и так же, не глядя прямо, взял с подлокотника и протянул ей самую простую кнопочную модель без возможности доступа к Интернету.
Очистить историю звонков и сообщений, конечно же, ничего не стоило.
Вкупе с приснопамятным обыском всё это смотрелось даже гармонично, но отчего-то стало противно.
— Не стоит, я поняла.
В гостиной и на кухонном столе царил идеальный порядок. Слишкомидеальный для дома, в котором жил человек, пусть даже самый аккуратный и безусловно привыкший не оставлять следов.
— Я просто хотела посмотреть, как ты устроился.
«Нагрянула с внезапной проверкой в отсутствии хозяина, зная, что ты не посмеешь врать или заговаривать мне зубы».
Не идеально, конечно, но в текущей ситуации сойдёт.
Дэн поспешно кивнул и замер на месте, ожидая дальнейших распоряжений и не намереваясь мешать.
Всего на мгновение, но ему стало так тоскливо, что захотелось вскинуть голову, сказать нечто отчаянно вызывающее, недопустимо дерзкое, сбивающее спесь.
И правда, как собака, — выучился охранять чужой дом.
Подстреленный и кастрированный беззубый волк, если быть точным.
Ни выжить самостоятельно, ни быть полезным хозяину.
Спохватившись, что Эрика при желании может прочесть и его мысли, и его настроение, Дэн поспешил взять себя в руки.
Смотрящая стояла напротив, словно чего-то от него ждала.
Разве что жалоб и пожеланий.
Дэн молчал, глядя в пол, потому что выдерживать этот взгляд в любом случае предстояло столько, сколько потребуется.
Пацан соблюдал правила, возможно, даже слишком старательно, и едва слышно хмыкнув, Эрика прошла в кухню, чтобы, изображая жандарма до конца, открыть холодильник.
Стандартный набор продуктов, который выбрала бы для абстрактного человека в том числе и она сама. Ничего индивидуального или очевидно любимого.
— Ты все еще принимаешь лекарства?
— Нет.
За прошедшее с переезда от Мердоков время щенок не поправился, скорее вернулся в нормальную форму. Волосы немного отрасли, делая намеренно обезличенный облик не таким облезлым, ранние морщинки в уголках глаз стали почти незаметными, и в целом, перестав постоянно обмирать от страха, он снова сделался довольно хорошеньким.
Не смазливым, но приятным. С перспективой вырасти в более чем привлекательного мужчину, которого не портит даже невысокий рост.
При ближайшем рассмотрении кухня выглядела не просто чистой, а практически стерильной, — ни пятна, ни небрежно оставленной чашки.
Эрика даже открыла ближайший шкаф, чтобы убедиться в наличии как минимум кофе.
Дэн стоял за ее спиной так же неподвижно, как в ту ночь, когда она подчеркнуто бесцеремонно выворачивала рюкзак. Дышал ровно и тихо, только пульс бился чуть быстрее положенного.
Мысленно ощупывая пространство, Эрика приблизилась к выходу на балкон и тут же услышала, что сердце у пацана забилось ещё чаще. Вот оно.
— Вообще не выходишь на улицу?
— Нет.
Односложный ответ, бесстрастная интонация.
Эрика вышла на воздух, не желая пугать без видимой на то причины ни резким неудачным словом, ни выражением лица.
Положив ладони на холодный камень перил, она несколько минут смотрела на город, понимая, почему Зейн выбрал именно эту квартиру. Ощущение спокойствия и необходимого вампиру уединения, и вместе с тем, — потрясающий обзор, место, в котором можно отдохнуть и подумать. Зализать раны, если придется.
Когда она вернулась в комнату, Дэн обнаружился там же, где был оставлен, только позу сменил. Теперь он стоял, нервно сжав правой ладонью левое предплечье, и впервые Эрика почему-то задумалась о том, что все это дерьмо у него под толстовкой, по идее, должно болеть. На погоду, от нагрузок, в состоянии стресса и при перепаде температур. Судя по глубине и виду шрамов, пострадала не только кожа, но и мышцы, и сухожилия, а значит, летать по крышам как прежде, драться так же ловко, словно танцуя, он не сможет уже никогда.
Не убили, но покалечили так, что непонятно теперь, как себя к спасенной жизни
