что он запрещает тебе смотреть кино.
— Я хотел бы подыскать работу. Нечто анонимное. Возможно, какие-то переводы… Не знаю.
Каждая последующая новость сегодня была лучше предыдущей, и Эрика, наконец, вспомнила о том, чтобы снять пальто.
Уйти отсюда в ближайшие полчаса ей явно не светило.
Она знала, что Зейн не тратит деньги так свободно, как прежде, и на то были объективные, отлично известные всем заинтересованным причины, но услышать подобное оказалось странным образом неприятно.
— Он не справляется?
— Нет, — Дэн развернулся вслед за ней, когда она направилась к вешалке. — Просто мне неловко быть настолько хомячком.
Стоило отойти, как он почувствовал себя свободнее, даже в голосе прозвучало нечто, подозрительно похожее на тонкую самоиронию.
Как будто они миновали самое сложное, прошли по тонкой грани, и дальше разговор обещал даться легче.
— Переводы… Какой у тебя язык, кроме немецкого?
— Французский, немного итальянский и четыре мертвых.
Дэн отвечал с такой заметной неловкостью, как будто стеснялся перечислять столь несуразно малое количество вслух, и Эрика замерла там, где стояла, удостоверяясь, что это не шутка.
— Quand avez-vous eu le temps d'apprendre tout cela?
— J'avais beaucoup de temps libre,* — Дэн ответил сразу же, так, что чувствовалась богатая практика, и тут же подавил неуместную, как ему показалось, улыбку. — Когда нет командировок, в Клане не так много развлечений, помимо тренировок и книг.
«Охоты и убийств», — Эрика добавила мысленно, но вслух говорить не стала.
Мальчишка неожиданно и по совершенно непонятной ей причине вдруг начал раскрываться, заговорил свободнее. Не стоило его сейчас задевать.
— Неплохо. Я подумаю. Но интернетом пользоваться можно.
Она хотела добавить, что писать письма Вальтеру и компании не рекомендуется, но у Дэна так заметно просветлело лицо, что пришлось себя одернуть еще раз.
— Благодарю.
То, что ей самой, да и Зейну, во всей видимости, представлялось малостью, для него оказалось глотком свободы, которого он, сам того не понимал, так сильно желал.
Щелкнул дверной замок, и Дэн буквально на глазах переменился, будто захлопнулся обратно в свою раковину.
— Привет, — Зейн поздоровался полувопросительно, остановившись между прихожей и гостиной, быстро переводя взгляд с одного на другую. — Я не знал, что ты придешь.
Эрика развернулась к мальчишке, просто чтобы проверить свои догадки.
Снова глаза в пол, равнодушное лицо. Не подумаешь, что минуту назад он радовался как ребенок.
— Да, я заехала по пути.
Отвернувшись, чтобы волчонок за спиной мог убедиться, что ни ему, ни его вампиру ничто не грозит, и выдохнуть, она кивком указала Зейну на балкон.
Тот ответил коротким сосредоточенным кивком, но смотреть продолжал поверх ее плеча на мальчишку.
— Дэнни нужен?
Искушение обернуться на щенка еще раз было большим, но делать этого не следовало.
Равно как и называть его впредь щенком, по всей видимости.
— Нет. Ты на пару слов.
Они могли бы поговорить в гостиной, Дэн едва ли стал бы подслушивать, но Эрике слишком понравился открывавшийся на воздухе вид, да и парню нужно было дать немного пространства.
Он и правда испарился за долю секунды, едва слышно пожелав хорошего вечера, а когда они вышли на балкон, Зейн прикрыл за собой дверь.
Эрика, не торопясь, потому что самой нужно было собраться с мыслями, облокотилась на перила, стоя к нему полубоком. Так, чтобы видеть и собеседника, и подсвеченный миллионами огней осенний Нью-Йорк.
Зейн остановился рядом. Близко, но на почтительном расстоянии.
— Я вернулся переодеться, чтобы ехать в порт.
Он снова начинал разговор первым, объясняя факт, который, по его мнению, должен был вызвать у Смотрящей вопросы.
Эрика коротко рассмеялась, качнула головой, настолько всё это сейчас казалось нелепым.
Зейн не спрашивал прямо: «Что тебе здесь нужно?», но это читалось во взгляде.
На контрасте с его спокойствием во время их последней встречи в «Александрии», сейчас он был собран и предельно готов к чему угодно.
Например, отстаивать своего волчонка сколько потребуется.
Интересно, до какой степени и какими способами?..
Эрика подняла голову, глядя на него прямо, в меру заинтересованно, но без вызова.
— Ты ничего не хочешь мне сказать?
Зейн нахмурился, явно пытаясь понять, что она имеет в виду, после пожал плечами:
— Пока ничего. Я успел кое с кем переговорить. С теми, кто согласился. Но результата пока нет.
— А про Мелкого Джимми? — не проявив ни малейшей заинтересованности в его словах, Эрика спросила быстро, ненавязчиво, и перегнулась через перила так, чтобы увидеть далеко внизу тротуар.
Видеть лицо Зейна в этот момент она не хотела.
Мелкий Джимми был из бывших мальчиков Айзека. Давно отколовшийся мелкий дилер с дешёвыми, но неизменно востребованными препаратами. Мерзость, которой он промышлял, хотя и имели краткосрочный эффект, голову нелюдям туманили крепко, а людей, через которых их принимались, убивали в считанные недели, так что, несмотря на востребованность своих услуг, большим уважением Джимми не пользовалась и связей со своим бывшим гнездом не поддерживал. Либо бешеный Айзек его близко не подпускал.
— А что с ним?
Зейн задал вопрос осторожно, исключительно правильно поняв, к чему она ведёт, но, по всей видимости, всё ещё надеясь ошибиться.
— Ты мне расскажи, — решив, что уже можно, Эрика повернулась к нему.
На Зейне была глухая чёрная водолазка, подчеркивающая темные волосы и глаза, и бледность кожи, которую несведущий человек вполне мог охарактеризовать как аристократическую.
Ему странным образом шло.
Он выдержал ее взгляд почти минуту, а после всё же рассмеялся поразительно беззаботно и тоже посмотрел на город.
— Значит, ты?
Первой новостью, услышанной им на улице сегодня, была весть о том, что Мелкий Джимми лишился правой руки, а двое наиболее приближённых к нему парней упокоились. Кто и при каких обстоятельствах это сделал, никто не знал. Однако осведомлённые о том, как сильно этой троице полюбилось отпускать плоские шуточки в адрес бывшего Смотрящего в его же присутствии, сочли событие интересным.
— Я полагала, что ты. Откуда бы мне знать?
Эрика смотрела прямо, невозмутимо, потемневшими до глухой болотной зелени глазами.
Никто не хотел уступать, но никто и не собирался настаивать.
— Я бы разобрался с этим сам, — Зейн проговорил это негромко, так, чтобы только ей было слышно.
— Тогда чего ты ждал? Моего особого указания?
Эрика завела руки за спину, опираясь на перила за спиной обеими ладонями. В такой позе вести этот разговор было проще, хотя выглядела она и откровенно провокационно.
— Ты правда не понимаешь? — он ответил не сразу, чуть склонил голову на бок, словно оценивал, не оказалась ли молодая Смотрящая глупее, чем можно было предположить. — Вокруг меня сейчас много грязи. Они никоим образом не должна тебя
