вас нет родственников, которых мы должны пригласить на свадьбу?
Он притормозил.
– Дядя Яго и его жена Лукреция.
– Ясно. – Я окинула взором парадную галерею, будто ожидая, что они возникнут из ниоткуда. – Они живут в Вероне? Разве не должны они тогда сейчас находиться здесь? За праздничным столом?
– Их пригласили, так что да. Они были весьма недовольны моей женитьбой на Кьяретте. И похоже, история повторяется.
– Недовольны? Ничуть не удивительно. Если вы покинете этот мир, не оставив наследников, пост подесты перейдет к вашему дяде, я же не ошибаюсь?
– Он тешит себя такой мыслью. И явно намеревался взять быка за рога после гибели моего отца, причем тетя старательно его к этому подталкивала, но в последний момент он отступил.
– Отступил? Почему? – Я вгляделась в спокойное, невозмутимое лицо Эскала. Теперь, когда я научилась понимать, что оно выражает, разбираться в происходящем стало легче. – Полагаю, не по доброте душевной и не из преданности?
– Главная забота дяди Яго – его здоровье, на которое он постоянно жалуется.
Мне тут же вспомнились слова призрака о том, что он успел задеть убийцу кончиком своего кинжала, и я спросила:
– А что не так с его здоровьем?
– Когда моего отца убил какой-то трусливый негодяй, дядя праздновал с друзьями победу Леонарди над Аквасассо. По пути домой его носилки атаковали. Он едва отбился от головорезов с ножами и получил рану в живот, которая до сих пор не зажила – во всяком случае, он так утверждает. Дядя всегда был господином капризным и вспыльчивым, досада и раздражение – его постоянные спутники.
– Гм… – Интересно, мог ли этот Яго быть тем убийцей в маске демона, который опоил Эскала-старшего?
– Клянусь, когда он умрет, камень на его надгробье скажет человеческим голосом: «Я же говорил тебе, что нездоров».
Слова князя нарушили мою мрачную сосредоточенность, и я расхохоталась до слез.
Кэл остановился и посмотрел на меня, будто обескураженный этим приступом безудержного веселья. Я поспешила взять себя в руки и заозиралась по сторонам.
– Мне не следовало смеяться?
– Напротив! Ни в коем случае не останавливайтесь. У вас дивный смех.
– Почему же тогда вы смотрите на меня в таком изумлении?
Он заговорил с полной боли медлительностью:
– Не могу припомнить, когда последний раз кто-то смеялся в этом дворце в голос. А еще не могу припомнить, чтобы кто-то хоть когда-нибудь так смеялся над моей дурацкой остротой.
Забыв о своем решении не прикасаться к нему, я сжала его локоть.
– Острота вовсе не дурацкая. С вашим дядей я не знакома, но вышло смешно. – Зная теперь, что это не возбраняется, я широко улыбнулась.
– А чего смешного? Я сказал чистую правду.
– Когда чистую правду украшают изящными стеклянными бусинами на золотой нити, как раз и выходит остроумно. – В размышлениях о том, что надо будет хорошенько изучить брата убитого князя, когда он присоединится к нашему празднеству, я снова двинулась к трапезной.
Кэл не последовал моему примеру, и, обернувшись к нему, я поняла, что его вновь окутывает темный плащ страсти, в пучинах которой видны лишь два огня, пылающие в глубине устремленных на меня глаз. «Merda! – подумала я. – Он опять собирается меня поцеловать. Зачем нужен призрак, который не может постоянно парить поблизости и одергивать девушку на манер дуэньи, и почему меня прямо-таки тянет к жениху?»
Собственный мозг тут же подсказал ответ: «Потому что он может целовать, пока кровь не запоет в жилах, подобно выдержанному красному вину, даром что его нельзя назвать Единственным и Неповторимым».
И тут внезапно внимание князя молниеносно переключилось с меня на что-то другое. Теперь он смотрел поверх моей головы в сторону трапезной, я тоже посмотрела туда и увидела папу, мимо которого к открытым дверям атриума шли София и Эмилия.
– Что это делают девочки? Куда они направляются? – спросил меня Кэл.
– Ну, если строить догадки, я бы предположила, что мама устроила для них отдельный праздник. Возможно, там накрыт детский стол, чтобы можно было сколь угодно громко смеяться, петь, скакать и носиться… – Вид у князя стал такой ошарашенный, что я замолкла на полуслове. – Все в порядке, для Вероны совершенно нормально, когда дети едят отдельно. Разве что в семье Монтекки принято, чтобы вся семья садилась за одну трапезу.
– Но княжна Изабелла останется со взрослыми, и ей будет одиноко.
– Вряд ли. – Я кивнула на Катерину, княжну Изабеллу и Чезарио, которые все вместе вышли в атриум.
– Но кухня захлебнется от двойной нагрузки!
– Надеюсь, нет, иначе ваш повар никуда не годится. – Если учесть репутацию дворца, меня бы это не удивило. – Но моя матушка в любом случае приготовила для них какие-то простые блюда.
– Да без присмотра дети будут на головах ходить!
– Почему без присмотра? – Я указала на коренастую фигуру нянюшки, которая следовала за детьми. – Кэл, зачем так переживать из-за отдельного стола для малышни?
– Я хотел, чтобы наши семьи встретились и получше узнали друг друга. Хотел, чтобы мы стали… ближе.
– Моя семья в числе причин, по которой ваш выбор пал на меня, – я повторила один из доводов, который этот романтичный болван (сарказм, если что) привел в ту ночь, когда нас застали в компрометирующих обстоятельствах. – Вы говорили, для вас важно испытывать симпатию к родне супруги.
– Именно.
– Обещаю, Кэл, что в ближайшие несколько месяцев у нас будет больше общения с Монтекки и Капулетти, чем вам хотелось бы, а когда дети узнают вас получше и перестанут перед вами трепетать, вы дважды пожалеете, что затеяли эту помолвку.
Он исполнил свой коронный номер с нависанием надо мной.
– Не пожалею.
Я исполнила свой коронный номер «ни шагу назад».
– Тогда дайте всем немного свободы, чтобы и дети, и взрослые подольше оставались на высоте.
Глава 18
Когда мы вернулись в трапезную, стулья за длинным столом, где раньше сидели дети, опустели, а на лицах взрослых были написаны у кого облегчение, у кого скука, а у кого и удовлетворение. Я заметила, что Марцелл выглядит как убийца, которому объявили об отсрочке повешения, – бесконечные вопросы Чезарио наводили ужас даже на взрослых мужчин.
Брат Камилло с некоторой тревогой взирал на Барнадина, который сидел, упав лицом в кубок среди разбрызганного красного вина.
Кэл проводил меня обратно к стулу возле нонны Урсулы и встал во главе стола.
– Наша свадьба состоится в первый день зимы. Не позднее. Те родственники и друзья, которые не успеют за это время сделать все необходимые приготовления и явиться к сроку, могут больше не рассчитывать на наше расположение.
Ну женишок, сказал как отрезал!
Князь кивнул мне,
