пробивался свет. Он постучал и, не дожидаясь ответа, вошел.
Кэл сидел за своим новым письменным столом и над чем-то колдовал, шурша папиросной бумагой. Тут же стояла катушка красной тесьмы. Как только Арон вошел, он быстро прикрыл что-то большим блокнотом.
Арон улыбнулся:
– Подарки готовишь?
– Ага, – ответил Кэл, не вдаваясь в подробности.
– Можно с тобой поговорить?
– А почему нет? Давай. Только тише, а то отец придет. Знаешь, какой он любопытный.
Арон сел на кровать. Кэл долго ждал, пока брат заговорит, но тот молчал, и тогда он спросил сам:
– Чего молчишь? У тебя неприятности?
– Нет, все нормально. Поговорить вот надо… Знаешь, Кэл, не хочу я больше учиться в колледже.
Кэл резко повернулся:
– Не хочешь учиться? Почему?
– Не нравится, и все.
– Ты хоть отцу еще не сказал? Расстроится он. Мало того что я не учусь, теперь вот ты. И чем же ты хочешь заняться?
– Попробую на ферме хозяйствовать.
– А как Абра?
– Она давно сказала, что согласна.
Кэл испытующе посмотрел на брата:
– Ферма-то в аренду сдана.
– Как раз об этом я и думаю.
– На земле много не заработаешь, – сказал Кэл.
– Мне много не надо. А на жизнь хватит.
– «На жизнь хватит» – нет, мне это не подходит. Мне нужно много денег, и я их заработаю.
– Каким образом?
Кэл почувствовал себя гораздо старше, чем его брат, и опытнее в житейских делах. Ему захотелось подбодрить, поддержать его.
– Пока ты учишься, я бы начал зарабатывать и копить деньги. Потом, когда окончишь колледж, можем партнерами стать. Я буду чем-нибудь одним заниматься, а ты – другим. Думаю, у нас дело пойдет.
– Не хочу я возвращаться в колледж. Не обязан я.
– Отец хочет, чтобы ты учился.
– Мало ли что он хочет.
Теряя терпение, Кэл пристально вглядывался в брата, в его словно бы выгоревшие волосы, в его широко поставленные глаза, и вдруг со всей отчетливостью понял, почему отец так любит Арона.
– Иди лучше спать, – сказал он как отрезал. – Закончи хоть семестр, а там видно будет. Ничего пока не решай.
Арон встал и пошел к двери.
– Кому же подарок? – спросил он.
– Отцу. Завтра увидишь после обеда.
– Не Рождество ведь.
– Знаю, что не Рождество. Но может, еще лучше праздник.
Когда Арон ушел к себе, Кэл откинул блокнот со своего подарка – пятнадцать новеньких, хрустящих от малейшего прикосновения банковских билетов – и тщательно пересчитал их еще раз. Монтерейский окружной банк специально посылал за ними человека в Сан-Франциско, хотя согласился на такую операцию только после того, как были представлены убедительные доводы. Управляющий был ошарашен, он отказывался верить, что, во-первых, владельцем такой крупной суммы является семнадцатилетний юнец и что, во-вторых, тот желает получить ее наличными. Финансисты не любят, когда живые деньги переходят из рук в руки с такой легкостью, даже если это делается из родственных чувств. Уиллу Гамильтону пришлось представить банку поручительство в том, что деньги действительно принадлежат Кэлу, заработаны честным путем и, следовательно, тот имеет право распоряжаться ими по собственному усмотрению.
Кэл завернул билеты в бумагу, обмотал красной тесьмой и завязал каким-то немыслимым узлом, который отдаленно напоминал бантик. По виду в пакете мог лежать носовой платок или какая-нибудь другая пустячная вещица. Кэл сунул пакет в комод под рубашки и улегся, но сон не шел. Он был возбужден и робел, как мальчишка. Поскорее бы пришел и прошел завтрашний день, поскорее бы избавиться от злосчастного подарка. Он ломал голову, ища, что сказать отцу.
«Это – тебе».
«Что это?»
«Подарок».
Что последует дальше, Кэл не представлял. Он ворочался с боку на бок до тех пор, пока не забрезжил рассвет, потом встал, оделся и потихоньку выскользнул из дома.
На Главной улице Старый Мартин прохаживался метлой по мостовой. Городской совет никак не мог решить вопрос о приобретении подметальной машины. Старый Мартин рассчитывал сам сесть на эту машину, но жаловался: самые сливки молодым достаются. Мимо проехал мусорный фургон Бачигалупи, и Мартин завистливо посмотрел ему вслед. Вот оно, настоящее дельце. Наживаются итальяшки паршивые.
Главная улица была пустынна, только два-три бродячих пса обнюхивали подворотни да у ресторации «Мясные деликатесы Сан-Франциско» наблюдалось кое-какое сонное движение. У входа стоял новенький таксомотор Пета Булена, поскольку его с вечера позвали отвести уильямсовских девиц к утреннему поезду в Сан-Франциско.
– Эй, парень, сигаретки не найдется? – окликнул Кэла Старый Мартин.
Кэл остановился и достал коробку «Мюратов».
– Ишь ты, шикарные! – сказал Мартин. – И уж огоньку пожалуй.
Кэл чиркнул спичкой и осторожно поднес ее Мартину, чтобы не опалить ему усы и бороду.
Мартин оперся на ручку метлы и, попыхивая сигаретой, досадливо изрек:
– Самые сливки молодым достаются. – И добавил: – Не, не дадут мне на машину сесть.
– Вы о какой машине? – спросил Кэл.
– Как о какой? О подметальной! Или не слышал? Ты, парень, видать, с луны свалился. – Мартин пребывал в убеждении, что всякий, кто мало-мальски наслышан о городских новостях, должен знать о подметальной машине. Он пустился в рассуждения, совершенно позабыв про Кэла. Может, у Бачигалупи и для него местечко найдется. Они, видать, сами деньги печатают. Три конных фургона уже и грузовик новый.
Кэл повернул на Алисальскую улицу, зашел
