голосом:
— Битый час кончился!..
Молодцы в ту же секунду подобрели, хлопнули нас по спинам и потянулись прочь. Один из них, впрочем, обернулся и крикнул:
— Ну, братва, извините, что без драки. Айда тогда с нами Чушь с Ахинеей пороть!..
Но мы, сделав вид, что его не услышали, взяли на руки Всадницу без Головы и потащили её на корабль.
Однако мы не дождались от неё благодарностей. Всадница без головы сразу проследовала в свою каюту, и перед тем, как закрыть дверь, сказала:
— Ну, до чего ж вы, мужчины, всё грубые.
Тут я даже оскорбился. Я был единственный, кто никому не бил в бубен, а меня смешали с общей массой. Но делать было нечего. Мы плыли. Куда ж нам плыть, знали только лоцман и компас.
Извините, если кого обидел.
12 января 2004
История про путешествие за Золотым Сруном. (XXVIII)
Много чего мы видели в этом путешествии — видели мы людей с пёсьими головами, видели драконов на керосиновой тяге. Висел над нами полдня летучий остров Лабуда, откуда на нас вылили два ведра помоев и нашвыряли арбузных корок.
Одного мы не видели — Золотого Сруна и не знали дороги к нему.
Тысячи лье оставались за бортом, тонули в пышных бурнусах килечного следа. Вокруг корабля холодало.
Навстречу нам попался странный плот, похожий на домовину. На крышке сидел чопорный англичанин и брился опасной бритвой, похожей на саблю.
— Сруна не видели? — спросили мы его.
— Да их тут сотни, их сотни! — отвечал англичанин, не переставая бриться.
— Мы неверно выразились, — взял дело в свои руки наш Капитан. — Нас интересует только Золотой Срун.
— Ну так возьмите левее, на пятьсот лиг к востоку. Иначе вас занесёт в северо-восточные области Великой Татарии. Если вы будете придерживаться этого направления, то наверняка найдёте какого-нибудь Сруна. Впрочем, если не будете придерживаться, то всё равно найдёте. Главное, сохраняйте невозмутимость.
Потому что, потеряв невозмутимость, вы потеряете всё.
И англичанин невозмутимо проплыл мимо нас на своём плоту.
— Вот ведь протестантист какой, — только покрутил головой Боцман Наливайко.
Извините, если кого обидел.
13 января 2004
История про путешествие за Золотым Сруном. (XXIX)
Но, тем не менее, вокруг всё холодало и холодало. Уже не помогала двойная доза рома, глинтвейн расходовался вёдрами. К исходу недели нам пришлось даже отказаться от плавок, шорт и гавайских рубашек.
В борта корабля бились клювами льдины. На мачтах, там, где весело резвились огни Святого Эльма, выпал снег. Носоглоточному пришлось выдать караульный полушубок.
Не нравилось это нам всё — как-то не походили эти места не те, где мог бы обитать Золотой Срун.
А обычные нам были без надобности.
Наконец, среди ледяных торосов мы увидели огромный остров, не обозначенный на карте. По периметру остров оказался затянут колючей проволокой, а на караульный вышках стояли странные фигуры, обросшие инеем и сосульками.
За колючей проволокой поднимался дым, иначе называемый пар, и всякая птица, залетая в него… Ну, всем известно, что бывает с такими птицами.
Сначала нам неловко было бросать концы в таком месте. Во-первых, везде было написано, что это зона запрещений, зона строгих запрещений и зона отчаянных запрещений. На одном транспаранте, похожем на приветственный кумачовый лозунг, было написано: «Стойте! Стреляем!» — но транспарант был выцветший и дырявый. Стрелять было некому.
Во-вторых, и концы кидать было некому.
Извините, если кого обидел.
13 января 2004
История про путешествие за Золотым Сруном. (XXX)
…Хоть мы и нашли пристань, но она была пуста, а кнехты скрыты под сугробами.
Тут я вспомнил, ту фразу, что говорил нам Оракул, и всмотрелся в часовых на вышках.
Предчувствие меня не обмануло. Когда сошли на берег, обнаружили, что на вышках соли заиндевевшие чучела антарктических птиц.
— Лано-лано, — не перестал опасаться Кондратий Рылеев. — Неизвестно, что там внутри, может, у них там всё заминировано.
Но, преодолев страх с помощью рома, мы приступили внутрь с упованьем. Снега на острове никто не убирал, и мы, проваливаясь по пояс, направились к нескольким домикам. Крыши домиков были уставлены белыми шарами, и оттого напоминали пни, поросшие опятами.
Откопав дверь из-под прошлогоднего снега, мы сняли с неё семь замков (все они оказались не заперты) и проникли внутрь.
В огромной комнате был накрыт огромный стол. За ним было занято всего несколько мест.
Предводитель застолья встал и простёр к нам руки.
— Ну вот хоть кто-то, к нам приехал, к нам приехал… Как вас звать, собственно?
Мы церемонно представились.
Предводитель несколько скривился при фамилии нашего Лоцмана, но ему-то, при его собственной, особо задаваться не приходилось.
Фамилия предводителя была Шарашкин.
Извините, если кого обидел.
14 января 2004
История про путешествие за Золотым Сруном. (XXXI)
Контора Шарашкина была забыта на Богом забытом острове. Не помогло даже то, что за выдающиеся научные успехи Шарашкину контору наградили непреходящей Филькиной грамотой. Сотрудники разбежались, охрана была демобилизована. Шарашкин нарядил чучела пингвинов в караульные полушубки, расставил по вышкам, а сам сел за стол с оставшимися друзьями.
Собственно, они были перед нами: Казанская Сирота, Гороховый Шут и Сонная Тетеря.
— Похвастаться разнообразием мы не можем, но вот вам тёртый калач.
Хозяева предложили нам и сгущенную кровь с молоком, но, мы вежливо отказались.
Но более о нас неприятно удивил вид стола — весь он был завален объедками и грязной посудой. Огромный, длинный занимающий почти всё помещение, напоминающее ангар или гигантскую лабораторию, стол был завален костями, грязными вилками, надкусанными кусками хлеба, перевёрнутыми стаканами, пустыми бутылками и горами крошек.
Собственно и сесть-то нам было негде.
Когда наши хозяева вернулись на свои места, они потерялись в этом безобразии.
Как бы угадав наши чувства, Гороховый Шут крикнул из своей кучи мусора:
— Да! Да! Да! Хорошо сидим! Давно сидим!
Казанская Сирота пошла дальше — заломив руки, она запричитала:
— Да что вам наш калач? Не к чему вам наш калач, мы вот люди бедный, прозябаем в унынии, на науку денег не дают, вы бы господа хорошие, иностранцы приезжие сами бы что поднесли. Хоть бы Хны нам, хоть бы Хны…
А Глухая Тетеря только зааплодировала — совершенно непонятно чему.
Чтобы сгладить неловкость, Шарашки выкатился из-за стола и забормотал:
— Да и что, собственно. У нас тут неприбрано, грязновато тут у нас. Давайте я покажу вам, что не пропала наша наука, что зарубежные аналоги, а наша конструкторская мысль, что
