Веккиа. Жёлтый дом с мезонином. Завтра я буду весь день там.
Точных планов на грядущий день у меня не было. А работа всегда становилась для меня отдушиной, поэтому я поспешно кивнула.
– Хорошо. Я к вам зайду.
– Благодарю вас, Эстер.
После разговора о пере мы с Адрианом больше не произнесли ни слова, лишь скомканно попрощались, дойдя до улочки, на которой начиналось силовое поле, скрывающее вход в Академию. Задумчивый поэт отправился своей дорогой, должно быть, на Руга Веккиа, а я шагнула к Вратам Триады. И после долгих минут подъёма по лестницам наконец оказалась в комнате, где, не раздеваясь, упала на кровать.
На глаза попалась уже просохшая газета. Учитывая, сколько слов в кабаке было сказано про убийства и их освещение в прессе, откладывать чтение мне не хотелось. Пришло время узнать, что происходит между ведающими и простыми людьми, хотя бы через призму взгляда газетчиков.
Отлевитировав к себе газету, я медленно развернула её. На первой же странице красовалась карикатурная ведьма на метле. Кричащие заголовки напоминали какую-то глупую шутку или страшилку, рассказываемую маленьким ведающим перед сном:
«Ведьмы убивают! Орден Первозданного был прав?»
Поморщившись, я пробежалась взглядом по началу статьи:
«Очередное убийство было совершено на острове Мурано, всего в часе пути от Венеции. Это уже пятое преступление, в котором явно была замешана магия. Доказательством является ритуальный круг, очерченный вокруг тела жертвы. Личность погибшего карабинерам пока установить не удалось. Ни Орден Первозданного, ни Триумвират Ковена пока не выступили с официальными заявлениями по поводу убийства. Но святой отец Бартоломью во время своей проповеди в Соборе Святого Марка заявил: «Вспомним дела отцов наших и да последуем праведному пути!»
Были ли слова члена Ордена призывом к гонению, пока неясно, но…»
– Какой бред! – я отшвырнула от себя газету. – Мало ли на земле сумасшедших, которые убивают странными способами?.. Зачем сразу приплетать ведьм и гонения?! Ещё и святой отец Бартоломью со своими проповедями…
Имя этого священника знали многие ведающие. Он был ярым противником мирного договора, заключённого между Ковеном и Орденом на Зимнем Совете. Когда-то верховный ведьмак Белогор даже просил Первосвященника Ордена принять меры и усмирить Бартоломью. Но, видимо, тот имел достаточно влияния в церкви, чтобы продолжать свободно разжигать ненависть.
Я представляла себе этого священника дряхлым брюзжащим стариком, который застрял в устаревших фанатичных идеях, и, конечно, надеялась никогда его не встретить.
После прочтения газеты шанс заснуть был ничтожен. Я не могла понять, почему всё это должно было происходить именно сейчас, почему мне нужно было справляться и со смертью Тадди, и с каким-то абсурдом про новые гонения, убийства.
– Это несправедливо, – прошептала я, утыкаясь носом в подушку.
Тревожные мысли мельтешили в голове. Сколько бы я ни переворачивалась с боку на бок, сон не шёл. Переодевание в камизу, к сожалению, тоже не помогло. Шёлк ночного платья казался слишком холодным даже после того, как я укуталась в одеяло чуть ли не с головой.
А затем по моим и так расшатанным нервам ударил стук в дверь.
– Кто там?! – я подскочила на кровати, подтягивая одеяло к подбородку.
Ответа не последовало.
«Может, кто-то просто ошибся дверью?..» Подождав ещё несколько минут и так и не услышав нового стука, я всё-таки подошла к двери и приложила к ней ухо. «Очень взрослое поведение, Эстер!» Ирония над самой собой отчасти помогала перестать вздрагивать от ожидания шорохов за дверью, которых, кстати, не было: в коридоре царила тишина. «Ну, хватит, просто открой дверь, убедись, что к тебе никто не ломится, и попытайся всё-таки заснуть». Так я и поступила. Открыв дверь всего на несколько сантиметров, я выглянула в тёмный пустой коридор.
– Тут кто-нибудь есть? – поморщившись от глупого вопроса, я распахнула дверь шире. – Понятно, никого.
Раздался тихий звон, и что-то покатилось по полу в коридоре. Опустив взгляд, я поняла, что под дверью стоял маленький флакон со светящейся голубоватый жидкостью, который я столкнула. Быстро подняв его и вернувшись в комнату, я закрыла дверь на замок.
– Ну и что ты такое?..
К флакону была прикреплена маленькая карточка:
Снадобье Туту[21]. Десять капель помогут уснуть, а затем проснуться с чистой головой. Простите, что оставляю его так: не хотел тревожить вас разговором столь поздно. Д. К.
«Джиованни Калисто, – поняла я. – Что ж, похоже, этой ночью детское поведение свойственно не только мне». Неожиданный презент профессора, пусть и преподнесённый таким ребяческим способом, был очень кстати.
Использовав несколько заклинаний для проверки подлинности зелья (проблемы с доверием иногда бывали очень полезными), я убедилась, что мерцающая жидкость действительно была снадобьем Туту – сильным, но безвредным в малых дозах снотворным.
«Надо будет завтра поблагодарить профессора», – решила я, принимая десять капель зелья и забираясь обратно в постель. Действие снадобья Туту стало ощутимым почти сразу. Веки тяжелели, и всё тело наполнялось сонной лёгкостью. Свернувшись на кровати, я позволила себе расслабиться. «Ради Триады, пусть мне ничего не приснится…»
* * *
Колокола разбивали воздух мрачными ударами. Я видела огонь. Он взвивался в алеющее от заката небо яркими искрами. Я слышала крик. Ведьма, привязанная к столбу, в муках взывала к нашей богине:
– Геката, защити меня!
Я помнила этот голос, хотя была уверена, что давным-давно забыла.
– Мама… – мой шёпот тонул в криках разъярённых людей, окружавших эшафот, на котором сгорала женщина.
Толпа сжимала меня со всех сторон, перекрывая доступ воздуху. Бежать! Нужно было бежать вперёд – к маме!
– Мамочка! Мама, нет! Я спасу тебя!
Но бежать было некуда. Повсюду были люди, больше похожие на недвижимые и полные гнева каменные глыбы. Сколько бы я ни пыталась пробиться между ними, они не двигались и не пускали меня.
– Ведьма должна быть сожжена, – раздался над площадью мужской голос.
Его не заглушил ни звон колоколов, ни гомон толпы, ни треск костра.
– Ведьме – костёр! – инквизитор Ричард Блэкуотер схватил меня за волосы, заставляя резко запрокинуть голову.
Я вскрикнула, упираясь руками в его грудь.
– Ты готова сознаться в своём грехе? – спросил он с пугающим спокойствием.
– Я ничего не сделала! Я невиновна!
– Лгунья, – ответил Ричард.
– Лгунья!
– Ложь!
– Смерть ведьме!
Голоса толпы, похожие на нестройный церковный хор, вторили словам инквизитора.
– Ты сгоришь, – пообещал он.
Объятый пламенем факел появился прямо перед моим лицом, опаляя жаром. Теперь я смотрела не на костёр, а на толпу. Мои руки были туго привязаны к щербатому столбу. Под ногами полыхал огонь.
А инквизитор Ричард Блэкуотер со спокойной улыбкой смотрел на сгорающую ведьму…
…На меня.
* *
