известно гораздо больше, чем он уверял всего несколько часов назад.
– Это ложь! Даже если я чем-то таким и занимался, так только чтобы доложить потом мирохранителю. Можешь так всем в Мюрквиде и сказать.
Тюра издевательски усмехнулась:
– И зачем же это мирохранителю посылать простого гнома вроде тебя на тайное задание?
– А, может, чтобы найти пропавшую дочь Фрейи! – выкрикнул Горм и тут же пожалел об этом.
С лица Тюры исчезла усмешка, и она с открытым ртом уставилась на Альбу.
– Пропавшая дочь Фрейи? – тихо повторила она.
И в ту же секунду вспорхнула, кувыркнулась от радости в воздухе и воскликнула:
– Она вернулась! Альба…
Вскочив на стул, Горм схватил Тюру за крылья и подтащил к себе, но та сопротивлялась и вырывалась из его рук.
– Эльва, замолчи!
Посетители таверны с интересом наблюдали за потасовкой маленького гнома и эльвы, которая была еще меньше. Тюра продолжала вырываться, слышны были отдельные выкрики:
– Ванадис!.. М-м-мфгхн… Обратно… Хм-мпф! Дочь Саг…
В конце концов она высвободилась, взлетела под потолок и торжествующе прокричала:
– Слушайте все! Дочь Фрейи Альба Ванадис вернулась!
Горм вздохнул.
Люди за соседними столами уставились на Альбу. Кто-то стал перешептываться, кто-то громко спросил:
– Она сказала – Альба Ванадис?
В таверне начался переполох.
Альба с тревогой повернулась к Горму, тот схватил ее за руку и хотел увести. Но их окружила толпа людей, гномов и эльв, желавших знать, действительно ли она Альба Ванадис.
– Это и правда ты?
– Альба Ванадис?
– Докажи! – выкрикнул кто-то.
Горм протиснулся сквозь толпу и оттолкнул тех, кто стоял ближе всего.
– Слушайте все! Тишина! – рявкнул он, и народ немного успокоился.
Гном поставил перед Альбой стул и залез на него, чтобы быть одного роста с людьми.
– Это правда! Это Альба Ванадис. Мне поручено отвести ее в Сессрумнир. Больше я ничего рассказать не могу.
Человек двадцать, плотно обступивших их, продолжили наперебой задавать вопросы:
– Где она была все это время?!
– А ты, гном, кто такой?
– С чего бы нам тебе верить?
– Меня зову Горм Стенсопп из Мюрквида. И меня не волнует, чему вы там верите или нет. Если не верите, расходитесь и спокойно пейте мед. Если верите, помогите нам – оставьте нас в покое.
Но народ не сдавался. В зале стоял шум и гам. Посетители оживленно переговаривались. Одна женщина крикнула, обращаясь к Альбе, чтобы та доказала, что она та, за кого себя выдает.
– Обманщики! – крикнул кто-то еще.
– А где этот негодяй Рунске? – раздался громкий вопрос.
Другие, наоборот, в мольбе протягивали руки к Альбе, пытаясь дотянуться до нее через толпу.
– Возьми меня за руку, дочь Фрейи!
– Позвольте помочь вам добраться до Сессрумнира!
– Я принес курицу в жертву Имиру за ваше здоровье, Альба Ванадис! Это благодаря мне вы вернулись!
Альба пыталась отойти, но вскоре оказалась загнанной в угол. Над ней парила Тюра Одуванчик, теперь с беспокойством наблюдавшая за происходящим. Казалось, она сожалела, что начала все это.
Горму наконец удалось схватить Альбу за руку и вытащить из толпы. Они выбежали на улицу и свернули в переулок, а вслед им неслись крики из таверны.
– Не эльва, а чертова стрекоза! И как нам теперь пробраться в номер? Я ведь уже заплатил за него! Только деньги зря выбросил…
Кто-то кашлянул над их головами, и они посмотрели наверх. К ним приближалась смущенная Тюра.
– Ах ты! – огрызнулся Горм. – Что, теперь сюда всех позовешь? Мало ты нам доставила неприятностей сегодня?
– Я хочу попросить прощения. У меня иногда как будто голова кругом идет. Ты простишь меня, Альба Ванадис?
– Я просто не понимаю, почему все так разволновались. Почему людям так важно знать, кто я?
Тюра подлетела ближе, в ее огромных глазах светилась надежда.
– Потому что ты последняя дочь Фрейи! Наследница Фрейи Ванадис, рожденная, чтобы стать мирохранительницей Запределья. Наша страна мечтает о твоем возвращении. Мечтает так сильно, что сердце болит.
– Но почему?
– Ты что, девочка, совсем ничего не знаешь?
Эльва вдруг догадалась:
– Ты жила не в Оскопнире, а гораздо дальше, да?
Альба кивнула, и Тюра стала объяснять:
– Кто-то из дочерей Фрейи всегда живет в Сессрумнире. Так было на протяжении двух тысяч лет. Но однажды ночью вы с матерью исчезли. Мы были в ужасе… С тех пор все переменилось. Тролли обнаглели, ветте роют туннели все глубже под огородами людей. Даже на горизонте за Ётунхеймом заметно движение. Поэтому нам не все равно, кто ты. Твое возвращение – знак для всего нашего мира. Знак, что грядут лучшие времена.
Альба съежилась.
– Но я же никто. Во мне нет абсолютно ничего особенного.
– Ничего особенного? Твоя мать – Сага Ванадис, одна из храбрейших и могущественнейших ведьм в истории!
– Но я даже не знаю, какой она была. Я не видела ни одной ее фотографии.
Тюра улыбнулась.
– Тогда мне есть что тебе показать, дочь Фрейи.
Тюра провела Альбу и Горма через город так, что они никому не попались на глаза. Наконец они подошли к большому каменному зданию в центре Фолькванга, и эльва позвала их внутрь. Они оказались в большом зале, освещенном свечами. Там стояли ряды скамеек, повернутых к алтарю, а на стене было нарисовано прекрасное дерево. Дерево, покрытое сотнями рун.
– Что это за здание? – спросила Альба.
– Это храм, – пояснила Тюра и указала на стены, покрытые гигантскими вышитыми полотнами. Их она и хотела показать. – Это гобелены, на которых изображена жизнь Саги. Друиды из Альфхейма вышили их и прислали в дар Фольквангу, когда твоя мать погибла.
Альба разглядывала яркие гобелены – почти как комикс, только из ткани.
На первом она увидела женщину с огненно-рыжими волосами, лицом, усыпанным веснушками, и ярко-синими глазами.
– Это?.. – спросила Альба, хотя уже знала ответ.
– Твоя мать, – сказала Тюра. – Сага Ванадис.
Альба подошла ближе. У Саги на шее висело ожерелье с тремя камнями. То самое, что Альба прятала под толстовкой. На остальных гобеленах были изображены разные сцены, но главной везде была Сага Ванадис.
– Сага была мирохранительницей, защищала Запределье. Она заключила мир между светлыми эльфами Альфхейма и темными эльфами Нидавеллира, охраняла границу у моста Биврёст и победила вождя серых троллей в битве у Фенсалира. Вот, посмотри.
На этом гобелене Сага была изображена не благородной хранительницей мира или кроткой правительницей. Здесь она была могущественной воительницей с красивым деревянным посохом, которым она указывала на коленопреклоненного тролля – гигантское мохнатое чудище с резкими чертами лица и хвостом, на конце которого была густая темная кисточка – совсем как у Сири. На голове у него был шлем, а в высоко поднятых когтистых лапах он держал огромную секиру, как будто собирался сдаться Саге.
– Все восхищались Сагой – от Альфхейма до Мюрквида, от Висельного леса до Лысой горы. Она справедливо разрешала споры, смело защищала нашу страну и отважно сражалась с недругами. Мирохранительницу уважали даже тролли и ветте. Однако нашлись и те, кого ее храбрость, ум и красота привлекли иначе… Два могущественных чародея. Двое братьев.
Тюра указала на следующий гобелен: рядом с Сагой стоял
