показания о том, что мать бредила и называла судью Шилдса дьяволом, на свидетельское место вызвали первого психиатра, когда-либо лечившего Рут Коу. Доктор Делано Коллинз начал работать с ней в 1973 году и с перерывами наблюдал ее шесть лет.
Психиатр в очках объяснил, что к нему ее направили из-за «плохого настроения, сильной усталости, недостатка выносливости, выпадения волос, анорексии, неспособности принимать повседневные решения и так далее». Его первоначальный диагноз звучал как депрессия с проявлениями неврастении и фобии. Позже, по его словам, у пациентки развился маниакально-депрессивный синдром.
Он вспоминал, как в маниакальной фазе она чувствовала себя раскрепощенной и строила грандиозные планы: хотела купить старый дом и превратить его в бутик.
– С профессиональной точки зрения это было нелепо, – сказал он.
В другой раз, по его словам, она почти на одном дыхании объявила, что поедет в Испанию, устроит вечеринку и разведется с мужем.
– Она называла мужа занудой и тупицей и говорила: «Я должна быть свободной!» Я помню, как она жаловалась, что годами ездила с ним на матчи «Вашингтон Стейт Кугарс» в дождь, в плохую погоду и устала от этой прозаической жизни.
Он напомнил и об одной из ее импульсивных поездок:
– Она вернулась с ворохом планов, включая мысли о покупке магазина в Лас-Вегасе – единственном месте, где, как она считала, она могла бы жить, потому что там близко к солнцу. Я мог бы сказать – к солнцу в двух смыслах: к солнцу и к сыну.
Это было одним из немногих мест в процессе, где защита хотя бы намеком связывала материнское состояние с фигурой Фреда. Коллинз рассказал, что, когда покупательские загулы Рут стали выходить из-под контроля, он несколько раз созванивался с ее мужем.
– Мы обсуждали, что можно сделать, чтобы это остановить. Она не понимала, что все может закончиться разводом. На самом деле перспектива развода ее скорее воодушевляла.
Он также подчеркнул, что в маниакальной фазе для миссис Коу огромное значение имел «внешний вид» – как собственный, так и окружающих. Она, по его словам, болезненно реагировала даже на внешность дочери Кэтлин, которую считала слишком полной.
Последний раз он видел пациентку в апреле 1979 года.
– У нее была частичная ремиссия маниакально-депрессивного расстройства, – сказал он, – но с остаточной гипоманиакальной тенденцией. Иначе говоря, сохранялись экспансивность и элементы мании величия, перемежавшиеся раздражительностью, ворчливостью, склонностью к спорам и сильным гневом, особенно если муж пытался ее в чем-то ограничить.
Он добавил, что тогда же она была «очень зла» на сына, который «не оправдал ее ожиданий», и даже говорила, что собирается от него отречься.
На коротком перекрестном допросе Ребекка Роу спросила:
– Вы сказали, что она считала себя «человеком дела»?
– Да, мэм, – ответил бывший военный психиатр.
– Было бы справедливо назвать ее человеком активным и при этом достаточно ярким?
– Да, мэм. Я уверен, что большинство присутствующих видели «Тетушку Мэйм»[13]… Та была классической маньячкой. У миссис Коу даже были некоторые сходные физические черты: вокабуляр, хрипловатый голос, яркость, демонстративность.
Все взгляды в зале невольно повернулись к Рут Коу. Женщина, которую в школе называли Мэйм и Мэйми, действительно чем-то напоминала Розалинд Рассел в роли Тетушки Мэйм. Коллинз подвел итог:
– Для меня все это было проявлением болезни.
После нескольких более коротких выступлений был объявлен обеденный перерыв. В 12:01 дня радиостанция KHQ в Спокане, аффилированная с CBS, начала передавать в эфир отрывок из записи разговора с «наемным убийцей», несмотря на запрет судьи Бибба. За несколько дней до этого психолог Анна Кул, одна из терапевтов, привлеченных Макси, предупреждала: любая трансляция записей «спровоцирует полномасштабный психический срыв» и «буквально уничтожит миссис Коу».
Кул – жизнерадостная, доброжелательная женщина с коротко стриженными светлыми волосами – как раз села обедать в ресторане морепродуктов неподалеку от офиса Макси, когда узнала о трансляции. Она уронила вилку и велела случайному водителю отвезти ее в офис, где Коу обычно обедали с юристами. Тимоти Иган из «Сиэтл Пост-Интеллидженсер», освещавший процесс, тоже выбежал из ресторана. Когда он добрался до приемной, там стояла странная тишина. Гордон Коу и Кэтлин сидели в боковом кабинете и слушали последние минуты эфира KHQ.
Через черный ход вошел Макси и объяснил, что он и Рут переходили улицу, когда кто-то из прохожих крикнул, что записи идут в прямом эфире.
– У меня на руках больная женщина, – сказал он Игану, – и она падает в обморок и отказывается продолжать суд.
Репортеру показалось, что он, вероятно, опоздал на несколько минут: никакого шума он уже не застал.
Перед самым возобновлением заседания корреспондент KHQ подошел к неуклюжему Макси, бывшему чемпиону колледжа по боксу, и услышал в ответ:
– Идите в заднюю комнату и посмотрите на мою клиентку. Вам, ребята, плевать на человечность!
Макси сообщил судье:
– Моя клиентка отказывается позволить мне представлять какие-либо доказательства в ее пользу… Все, кто присутствовал на процессе, знают о ее длительном психическом заболевании, от которого, как следует из показаний, она начала выздоравливать.
И потребовал аннулирования процесса.
Анна Кул показала, что прежде всего нужна отсрочка:
– Чтобы у меня на руках не было самоубийства. Последний час я провела с ней, и она настроена причинить себе вред.
По ее словам, когда Рут Коу узнала о радиотрансляции, – она провалилась в яму и не чувствует, что сможет из нее выбраться. Я не знаю, могу ли я достаточно ясно передать вам серьезность ее состояния. Вероятность того, что, услышав эти записи, миссис Коу покончит с собой, чрезвычайно высока.
Кул заявила, что пациентке нужно как минимум сорок восемь часов интенсивной терапии, прежде чем можно будет решать, продолжать ли суд.
– Последняя защита, к которой прибегает миссис Коу как к способу выживания, – это не слушать эти записи. Для нее это станет последней каплей.
Психолог Ричард Денни с ней согласился.
Судья Бибб объявил, что считает действия KHQ, принадлежащей семье Коулз, неуважением к суду. Он прервал разбирательство до понедельника и даже заметил, уже почти с иронией, что у себя в Снохомише за такое директор новостей давно бы оказался в «Отеле округа Снохомиш» – то есть в тюрьме. Позже он признал, что относился к заявлениям защиты о суицидальном состоянии подсудимой скептически, но все же решил не игнорировать под присягой данные показания двух психологов.
– Я не хотел, чтобы на моих руках была ее кровь, – сказал он.
Защитники срочно отвезли Рут Коу в психиатрический центр «Эйт-Норт» при больнице «Сакред Харт», где ее полностью изолировали от внешнего мира. Макси сказал журналистам только одно:
– Она чувствует себя комфортно. С ней ее врачи. Это все,
