слишком уж нетерпелив: прошло совсем немного времени с тех пор, как он сделал приношение, и, несомненно, в должное время боги исполнят то, о чем он х просил. Потом Одинокий Бизон сказал, что думает, что в этом его мать права, и старик затих, пробормотав что-то о том, что нас не касается.
Потом мы поговорили о том, что делать с Красной Головой и Отмеченным Солнцем, и какие шансы есть у Апаки и Чёрной Выдры выведать у стоуни то, что они хотят узнать.
Потом Синопа, очень возбужденный, прибежал ко мне, чтобы я с ним поиграл. Он запрыгнул ко мне на руки, облизал лицо, потом спрыгнул и стал бегать между мной и входом в вигвам.
Что-то снаружи его испугало, и отец предложил посмотреть, что это.
Мы завернули за угол дома и почти наткнулись на огромного гризли, доедавшего мою форель. Легкий ветер донес до него наш запах и с громким фырканьем он побежал вниз с холма и с громким плеском бросился в озеро. От форели и хвоста не осталось.
– Молодец Синопа. Ты ведь не хотел, чтобы старый гризли украл нашу рыбу, правда ведь? – спросил я зверька.
– Теперь, раз уж медведь нашёл здесь еду, он вернётся, и может причинить нашим индейцам много неприятностей. Мы должны его убить, – сказал отец.
Вяленое бизонье мясо нам приелось, поэтому на рассвете следующего дня мы поднялись, собираясь сплавать на лодке и добыть оленя или вапити, которые попадутся нам на берегу озера. Прямо напротив нас, на краю узкой протоки между верхним и нижним озером паслось стадо вапити, но ветер для моей легкой лодки был слишком сильным, и мы отложили охоту на другой день, позавтракали и стали прогуливаться вокруг поста.
Ближе к полудню Одинокий Бизон стал проявлять беспокойство и сказал, что должен оседлать лошадь и проведать Апаки и Чёрную Выдру в лагере стоуни. Он уехал и вернулся около половины четвертого, сходу сообщив нам, что Красная Голова со своими лошадьми поднимаются к большой тропе, ведущей из равнины, и, возможно, направляются к нашему посту. Это была новость; в такое верилось с трудом. И они поднимаются, вместо того чтобы спускаться! Или они проскользнули по тропе и пустились, пока мы обходили их, чтобы захватить Айдахо в его каменном укрытии? И если он действительно идет к нашему посту, то что он нам скажет, что сделает?
– Держись, сын, – сказал отец. – Приготовим шестизарадники и будем готовы ко всем его выходкам.
– Да. И, если он придёт, будем стоять за стойкой, – ответил я.
Одинокий Бизон вышел наружу, чтобы все видеть, и тут же сказал нам:
– Они идут, уже близко.
Глава 6
Чудесное спасение
Как только он это сказал, мы с отцом скользнули за стойку, и через открытую дверь увидели Айдахо, поднимавшегося на холм. Мы услышали, как он ругает свою лошадь и подгоняет Малыша Марта:
– Не валяй дурака, пойдёшь со мной.
И потом он вдруг вломился в дверной проем, остановился, устремив на нас холодный взгляд, держа руку на рукоятку револьвера, и наконец произнес:
– Ну здорово, други!
– Привет! – ответили мы. Тогда он вошел, за ним Малыш Март, сел на скамейку для гостей, и, растягивая слова, произнес:
– Ну вот, как видите, я вернулся. Неудачный был день, когда Том Гарднер со своими головорезами из ущелья Последнего Шанса решили со мной разделаться.
Мы ничего не ответили, и он продолжал:
– Да, я собираюсь на время остаться где-то тут: поискать золотишко, может капканы поставить. Сколько стоят капканы для бобров, те что на стене?
– Четыре доллара каждый, – ответил отец.
– Дай мне шесть. И припасы нужны: мешок муки на пятьдесят фунтов, окорок бекона, пять фунтов кофе, фунт чая, и еще – Март, что еще мы хотели взять?
– Н-н-не помню, – дрожащим голосом ответил тот.
– Ах не помнишь! Да ты никогда ничего не помнишь, дурень пустоголовый, – проревел Айдахо. – Ну а я вспомнил, что еще бобы нужны, черт тебя дери! Дай мне десять фунтов бобов, Сарджент, и на первый раз хватит.
Потом отец говорил мне, что первой его мыслью было отказаться что-то ему продавать, но потом он решил, что продаст ему всё, за что тот сможет заплатить, ведь теперь мы знали, что он хочет остаться здесь. Так что он начал выполнять заказ. А Айдахо подошел к стойке и вынул из одного из карманов сверток, завернутый в пузырь, и развернул его, достав большую пачку долларов, явно добытых грабежом. Тут вошел Одинокий Бизон, наступив на порог обутой в мокасины ногой, и при этом звуке Айдахо бросил сверток и развернулся, схватившись за револьвер, увидел входящего и с кривой улыбкой отвернулся и посмотрел на нас. Оба мы притворились, что не заметили его внезапного испуга.
Он снова завёл разговор с моим отцом, а я, стоя у другого конца сойки, случайно взглянул на Малыша Марта, стоявшего у двери, и увидел, что он кивками и взглядом показывает, что хочет поговорить со мной снаружи. Он вышел, Одинокий Бизон, стоявший у входа, уступил ему дорогу, а немного позже вышел я. Он стоял рядом со своей лошадью, делая вид, что проверяет, правильно ли натянута подпруга, и, едва я к нему подошел, он успел шепнуть:
– Скажи…
Больше он ничего не сказал, потому что Айдахо, стоя в дверях, позвал его:
– Эй ты! Иди сюда, помоги мне с покупками!
Бросив на меня печальный взгляд, тот повиновался.
Через минуту или две я тоже вернулся в торговый зал. Отец выполнял заказ; для Айдахо не было пока необходимости так срочно звать Марта. Мы с отцом поняли, в чем дело: Айдахо ему не доверял, и никоим образом не позволил бы нам поговорить с ним наедине. Но если бы только мы могли возможность для этого, то, без сомнений, узнали бы много интересного об этом негодяе.
После этого, и до тех пор, пока они не погрузили все покупки на двух вьючных лошадей, Айдахо не произнес ни слова, только попросил ещё ткани и заплатил за неё. Потом, когда они сели в седла, он сказал:
– Ну пока. Я ещё вернусь, когда мне что понадобится.
Мы смотрели, как он спускается с холма, выходит на тропу и сворачивает в прерию, словно собираясь встать лагерем на прежнем месте. Одинокий Бизон спросил, что сказал нам Красная Голова, и, когда мы ему рассказали о его отношениях с золотоискателями, он сказал, что этот дурной человек не признал нас двоих в числе его преследователей. Но мы
