знаю, – сознался Коргоруш.
– А потому, что их держит это самое поверхностное натяжение. Свойство такое у воды: много капель могут собраться в одну большую и держатся друг за друга.
– Капли держатся друг за друга? – переспросил овинник.
– Именно! Они из самих себя как бы такой мешок делают и внутри него сидят.
– Чудно́! – изумился Жихарь.
– Когда внутри большой капли маленьких становится слишком много, мешок рвётся, и капли опять разбегаются. Понятно?
– Так, – кивнул Жихарь. – С натяжением разобрались. А как оно поможет Коргорушу?
– А вот так, – снова поднял палец домовой. – Мы пропитаем сито парафином, он повысит отталкивающие свойства материала нитей и поможет водяным каплям крепче держаться друг за друга. Потом нальём столько воды, пока поверхностное натяжение будет держать капли вместе. И таким образом получится, что капли в мешке. Они никуда не убегают из сита – воду можно выпить!
Коргоруш сорвался с места и кинулся к двери. На пороге обернулся и просипел пересохшим горлом:
– Чего ж вы сидите? Пошли парафин этот ваш искать.
Жихарь притянул его к себе. И приласкал по голове мохнатой рукой:
– Не спеши. Потерпи, Коргорушик. Надо нам сперва сито подходящее найти да парафином разжиться. Так? – спросил он у своих учёных гостей.
Мальчик кивнул.
– Сито нужно с ячейками не больше миллиметра, – уточнил он.
– Да и парафин на дороге не валяется, – прибавил домовой. – Вы оставайтесь тут, а я, как говорится у нас в сказке, по сусекам поскребу, по амбарам помету. Так что потерпи до утра, дружочек.
Горько было смотреть на враз помрачневшего Коргоруша. Но делать нечего. Проводили друзья Домовойко, и Жихарь устроил каждому угол для ночлега. Легли спать.
12
Мальчику снился сон. Так странно – до того, как лишился имени, сны он видел очень редко, а теперь вот вторую ночь подряд.
Снилось, что ходит он в высокой траве. В такой высокой, что вокруг не видно ничего, кроме этой травы. Солнце стоит в зените и немилосердно печёт. Егору жарко. Он снимает футболку, накрывает ею голову и плечи. Становится чуточку легче, но всё равно Егор чувствует, что близок тот момент, когда он упадёт обессиленный, пригвождённый к земле одним мощным ударом солнца и изжарится, как кусок бекона на сковородке, усохнет, скукожится, почернеет, рассыплется угольками.
«Егорка! А, Егорка!»
Он обернулся. Среди бескрайних трав открылась прогалина, над которой раскинул ветви огромный дуб. В тени его ветвей стоит девчушка. Длинная, до пят, белая рубаха подпоясана зелёным пояском, сплетённым из травы. В пояс вплетены полевые цветы, колосья пшеницы и какие-то ещё растения – Егор не разбирался во всей этой ботанике.
«Ты кто?» – спросил он девчушку.
«Иди сюда, Егорка!» – вместо ответа позвала она звонким задорным голоском.
Егор снова оглядел прогалину: тень манила к себе, обещала защиту от безжалостного солнца. Мальчик сделал шаг и остановился. Ему вдруг показалось, что прогалина как-то странно мигнула: на долю секунды дуб превратился в корявое сухое дерево, выжженное солнцем, но не чёрное, как того можно было бы ожидать, а белое, как кость; рисунок прохладных теней, расстелившихся ковром по земле, обернулся глубокими трещинами; а девочка превратилась в высокую худую старуху. Вовсе не рубаха на ней надета, а грязные седые волосы укрывают от головы до пят её костлявое тело. Миг – и снова перед ним тенистый дуб и девчонка.
«Чего встал? – спросила она. – Вижу, умаялся ты на солнце. Иди ко мне. Тут в тени чудо как хорошо, прохладно. Иди ко мне!»
Ещё один шаг. И снова окружающий мир мигнул, то ли отпугивая и предостерегая, то ли наоборот – пытаясь обмануть, не пустить к спасению.
«Я, пожалуй, тут постою», – слабым голосом ответил Егор. Ноги подкосились, и он упал на колени.
«Не упрямься, Егорушка, пойди ко мне, я тебя накормлю, напою, приголублю», – не унималась девчонка.
Отчего-то Егор разозлился на неё. Он решил ответить ей что-нибудь эдакое, в стиле героя боевика или вестерна, которые он так любил смотреть вместе с папой. А когда поднял голову и взглянул на девчонку, то слова застыли у него на губах: вместо девочки под деревом стояла девушка. Белая рубаха явно была ей мала и подчёркивала всякие округлости, которые появляются у девчонок в определённом возрасте.
«Не будь дураком, Егор, – сказала барышня, – иди ко мне. Обещаю, не пожалеешь».
Мальчик не поддался на уговоры. Почему-то ему не очень-то верилось, что в тени дуба ожидает что-то хорошее. Да и на что такое особенное намекала девица, он не понял.
«Не пойду», – упрямо тряхнул головой Егор.
Мир вокруг снова мигнул. Мальчик зажмурился и отпрянул. Почувствовал резкую боль в бедре. Перекатился кувырком назад, на спину, и, как его учил папа, выставил вперёд правую ногу, защищая грудь и лицо, а левую подогнул, готовясь, если понадобится, оттолкнуть противника или сделать подсечку.
Ещё в кувырке он услышал вопль, похожий на крик тысячи взбешённых кошек. А когда всё-таки огляделся, увидел картину ещё более странную, чем прежде: в небе водоворотом клубились облака; ветер вырывал и подбрасывал в воздух траву, играл ею, не давая опуститься на землю; горизонт оголился и прогнулся так, будто Егор оказался внутри стеклянного шара. Неожиданно мир стал съёживаться в одной точке. Егор попытался разглядеть эту точку и увидел свой кошелёк, в котором уже скрывалась последняя ветка мёртвого дуба. Она тянула за собой тощую старуху. Это старухин крик раздирал Егоровы уши – она зацепилась волосами за ветку и никак не могла выпутаться. В последний момент старуха махнула рукой и острым когтем отрезала прядь волос, освободив себя.
«Один день и одна ночь остались у тебя», – прохрипела она, и…
…И мальчик проснулся.
Казалось, он не спал вовсе. Всё тело болело. Ужасно хотелось пить.
Он закрыл глаза, пытаясь снова заснуть. Перед глазами встало видение: волшебный кошелёк валяется на земле. Сон как рукой сняло! Он сел и ощупал карманы. Кошелька не было. Не может быть – это же был всего лишь сон! Карман был распорот чем-то острым. Мальчик вспомнил длинные старухины когти. Он опустился на пол и стал шарить в темноте, надеясь отыскать пропажу. Загремели вёдра, лопаты, вилы…
– Тебе чего не спится, шебутной? – услышал мальчик недовольное ворчание овинника.
– Дядя Жихарь, посвети, пожалуйста, – попросил он.
– Чего случилось-то? – забеспокоился хозяин сарая, разжигая волшебный огонёк.
– Кошелёк я потерял! Понимаешь? Во сне приснилось, что кошелёк из кармана выпал. Просыпаюсь, а его и вправду нет. Вдруг он там остался?
– Какой кошелёк? Где остался? – не понял Жихарь.
– Ну, бездонный кошелёк, который мне облюдок за имя
