Меня не приплетай, обо мне ты только надысь узнал, – не принял Коргоруш. – Также я не зачту облюдка, овинника и водяного.
– Водяного я ещё раньше знал – я про него мультик видел, и песня у него такая жалостливая про то, что никто с ним водиться не хочет.
– Ну ладно, водяного засчитаю, – согласился Коргоруш. – Продолжай. Покамест только четверо.
Мальчик снова напряг память, и опять в голову полезли всякие эльфы с орками – пришлось их распихать по сторонам, освободить место. Но вместо них никто приходить не спешил. Кто-то мелькал за спинами лешего и Бабы-яги…
– Вспомнил! – обрадовался мальчик. – Кикимора болотная!
– Какая-какая кикимора? – уточнил Коргоруш.
– Болотная! Какая же ещё? Ты давай загибай палец.
– Не буду я ничего загибать. Не знаю я никакой болотной кикиморы, – заупрямился Коргоруш.
– Ну, мало ли, кого ты не знаешь.
– Да это ты не ведаешь, кто такая кикимора.
– Это я-то не ведаю? Кикимора – она в болоте живёт. И это… Ну, поганками и мухоморами питается, – объяснил мальчик.
– А вот и нет. Кикимора – это домашний дух. Она в доме живёт и нерадивым хозяйкам пакости разные делает: пряжу путает, нитки рвёт.
– Ну а в болоте кто, по-твоему, живёт? – не сдавался мальчик.
– Известно кто – болотник и жена его болотница. Русалки бывают болотными, змеи разные там, – стал перечислять Коргоруш.
– А кикимора разве не живёт на болоте?
– Ежели её из дома прогонят, то и на болоте, и в лесу, и в поле жить станет. Но вообще-то она дух домашний.
– Вот тебе раз, – загрустил мальчишка. – Ещё скажи, что Деда Мороза нет.
Коргоруш помолчал, раздумывая, говорить мальчику правду или не стоит, и всё-таки решил открыть ему глаза.
– Есть Дед Мороз, – признал он. – Зовётся Морозом Ивановичем, или просто Морозко. Только встречаться с ним лучше не стоит. Никакой он не добряк и подарки ой как не любит дарить.
– А что он любит?
– Любит заманить человека в лесную чащу и заморозить его насмерть.
– Врёшь! – не поверил мальчишка.
– Кабы врал!.. – вздохнул Коргоруш.
Посидели, помолчали.
– Сколько там набралось? – поинтересовался мальчик.
Коргоруш показал кулак и ещё палец.
– Всего шесть? – удивился «знаток» сказок.
Вместо ответа Коргоруш печально покачал головой. Потом встал и оглядел окружающий лес.
– Пора, – сказал он. – Надо лешего искать.
Ещё около часа бродили они, залезая в самую глубину чащобы. Без толку. Леший пропал. То ли просто отлучился куда-то, то ли совсем ушёл из этих мест.
– Понимаешь, для того и нужны новые сказки, – объяснил Коргоруш мальчишке, – чтобы нас помнили, чтобы мы не исчезали.
– Куда это вы исчезаете?
– Про нас забывают, и мы уходим из тех мест, где становимся не нужны. Ну вот, например, кот Баюн – раньше был очень известным, сейчас бы его супер-звездой называли. Но его стали забывать, и постепенно память о нём осталась только в научных книжках. Вот он и переселился жить в библиотеку.
– В какую?
– Раньше в библиотеке имени Ленина жил в столице. Потом в Петербург перебрался в Национальную. А оттуда… уже и не знаю точно. Слышал, в библиотеку Академии наук его приняли старшим мышеловом, но это уже слухи.
– А чем он занимался, ну… когда был знаменитым?
– Давай так: ты сходи в библиотеку и сам узнай, – предложил Коргоруш. – Он почувствует, что им кто-то заинтересовался, приятно котейке станет.
Мальчик пообещал, что если вернётся в город, то обязательно узнает.
Так, за разговорами, дошли до опушки. Перед ними раскинулась бескрайняя даль высоких трав. Ветер перекатывал по полю волны зелёного моря. Какое-то время приятели стояли и любовались простором. Потом Коргоруш грустно вздохнул.
– Раньше тут поля пшеницы были, – сказал он. – Теперь ничейная земля. Ну, по документам, конечно, есть хозяин, только вот не сажают тут ничего и не косят. Кстати, по поводу тех, кто исчезает: раньше в этих полях полудницы встречались, а сейчас их днём с огнём не сыщешь, потому что они любили в гречишных полях жить или в пшеничных. А теперь у нас в округе такое не сажают.
– А кто такие полудницы, они добрые или злые? – спросил мальчишка, впрочем не особо рассчитывая на ответ, – наверное, опять скажет в библиотеку идти.
Но на этот раз Коргоруш решил рассказать:
– Полудницы очень опасные для людей. Появлялись они в полдень, в самое пекло, оттого так их и прозвали. Явится такая перед мужиком, кого жара в поле за работой застала, и расспрашивает о разном. Отвечать ей нужно было без промедления и очень подробно, чтобы длиннее выходило, тогда можно было время потянуть: как полдень минет, полудницы исчезали.
– А если не ответишь?
– Тех, кто не сумел ответить или неохотно говорил с ними, полудницы убивали.
– Дикость какая! – вздрогнул мальчик. – И хорошо, что они пропали.
Коргоруш пожал плечами:
– Ну, не скажи. Ты, поди, слышал о том, что каждая тварь в природе для чего-то нужна.
– Слышал. Но такие-то зачем? Чтобы людей убивать?
– Волки тоже вот, когда голодные, на людей нападают. Но я слышал, что бывают времена, когда люди помогают волкам выживать, чтобы они не перевелись в лесу.
– Так то волки, – возразил мальчик, – они же санитары леса!
– Вот и полудницы были… – Коргоруш не закончил фразу, махнул рукой – мол, что тебе объяснять.
Облака расступились и открыли солнце, которое в последние дни было совсем неласковое – жалящее. Прикрыв рукой глаза от слепящего светила, вспомнил мальчишка, что видел уже точно такое же во сне. Вспомнилась ему и девчонка в белой рубахе…
– Слушай, Коргоруш, а как эти полудницы выглядели?
– Чаще являлись высокой красивой девушкой, или, наоборот, уродливой старухой, или даже чудовищем.
– А могла превратиться в девочку, такую… в белой рубахе с зелёным поясом из травы? – уточнил мальчишка.
– А ты откуда знаешь? – удивился Коргоруш.
– Мне кажется, я её во сне видел сегодня ночью.
Коргоруш быстро огляделся по сторонам, схватил мальчишку за руку и потащил в лес. Остановились, только когда вернулись к старой сосне. В этот раз лохматый не стал залезать наверх замшелого ствола, а, наоборот, нырнул под него, в переплетение веток, образовавших что-то наподобие естественного навеса.
– Рассказывай, – потребовал он шёпотом, сверкнув рыжими глазами. – Да постарайся всё припомнить, до самого донышка.
Мальчик пересказал свой сон как помнил, во всех подробностях.
– Слушай, а чего ты так переполошился? – спросил он, закончив рассказ.
– Ты точно помнишь, что она превращалась из девочки в старуху?
– Ну да.
– Это серьёзно! Так что давай без «ну»! Превращалась или нет?
– Превращалась, – пожал плечами мальчик.
– Так-так-так… плохо дело, – заволновался Коргоруш. – Понимаешь, нам-то с дядьками казалось, что полудницы ушли из наших
