мест… Надо срочно к дядькам бежать. Точно тебе говорю: видать, одна вернулась и подменыша родила – облюдка то есть! Раньше-то частенько бывало, что полудницы подменяли детей. А если так, то надо тебя спрятать, покуда я не узнаю, как с ней справиться.
– А ты разве не знаешь?
Коргоруш яростно почесал лохматую шевелюру.
– Ну, честно сказать, я не самый прилежный ученик, – признался он. – Думал, раз ушли полудницы, то можно не запоминать то, что мне про них дядьки рассказывают.
Коргоруш взял мальчика за руку и потащил обратно в деревню, подальше от заброшенного поля.
15
До сарая добрались уже в сумерках. Коргоруш проверил, нет ли поблизости Прохора или, что хуже, подменыша. Убедившись, что путь свободен, втолкнул мальчишку в дверь. Шёпотом позвал Жихаря. Раз, другой… Овинник не отзывался.
– Эка неприятность, – проворчал Коргоруш, обнюхивая каждый угол. – Видать, к домовому ушли. Ну почему так не вовремя-то?!
Коргоруш сложил пальцы замысловатым способом и через них оглядел внутренности сарая.
– Хорошо, что дядька Жихарь какую-никакую защиту наколдовал, – сделал он заключение после осмотра. – Ты оставайся здесь. Сиди тихо и никуда не выходи, что бы ни произошло, кто бы тебя ни позвал, что бы ты ни услышал. Понял?
– Понял, – не стал перечить мальчишка, напуганный тем, что ему предстоит остаться одному.
– И не вздумай уснуть!
– Уснёшь тут, как же.
– Вот и хорошо. Нельзя тебе спать сегодня, – наставлял Коргоруш, одновременно непонятно для чего переставляя вещи, закрывая щели ветошью и соломой. – Ночью за тобой полудница придёт.
– Это ты точно знаешь? – испуганно уточнил мальчик.
– Точнее некуда. Сегодня в полночь твой срок выйдет.
– Какой такой срок?
– Человеку даётся три дня и три ночи на то, чтобы он попытался имя себе вернуть. Сегодня третья ночь, сегодня обязательно полудница придёт, чтобы тебя к себе забрать.
– Это ещё зачем?
– Так теперь ты ей вместо облюдка сыночком будешь.
Мальчик отчаянно замотал головой, вспомнив тощую старуху, которая пыталась прикинуться маленькой девчонкой.
– А если я не согласен? Не хочу! – заявил он.
– Тогда она тебя съест.
– Это как это – «съест»? – упавшим голосом переспросил мальчик. Ну никак он не хотел верить, что кто-то может его, живого человека, съесть. В конце концов, не дикие времена, двадцать первый век на дворе!
– А как захочет, так и съест, – пожал плечами Коргоруш. Сказал так спокойно и без лишнего пугательства, что сразу стало понятно – правду говорит. – Захочет – в глине изваляет и в печи запечёт или суп сварит, а может, и так, живьём проглотит.
– Подожди, подожди, а ты ничего не путаешь? Полудница – это же от слова «полдень», правильно? Ты же сам говорил, что они только в полдень, в жару… – ухватился мальчик за последнюю соломинку. – А как же тогда она ночью тут появится?
– А что ж ты думаешь, она только в полдень оживает? А где ж она, по-твоему, всё остальное время проводит? – невесело усмехнулся Коргоруш. – В полночь ей тёмные делишки проворачивать даже сподручнее: ночью, пока ты спишь, например, застать тебя врасплох легче. А даже если не спишь, то на помощь ты никого не дозовёшься. Придёт тихонько, цап – и потащила.
– Нет, нет, нет! – Мальчик кинулся к двери. – Я не согласен! Мама! Мамочка!
Коргоруш еле успел его перехватить. Обхватил сзади, прижал к себе и зашептал на ухо:
– Не зови мать. Хуже будет. Сам беду накликал, сам и отвечай.
Мальчик заскулил тихо и жалостно. Ноги подкосились, и он осел на пол сарая.
– А может, я могу выкуп за себя заплатить? – без особой надежды спросил он. – У меня же деньги теперь есть. Водяной же согласился!
Коргоруш заглянул мальчику в глаза и твёрдо, стараясь быть максимально доходчивым, объяснил:
– Я тебе врать не буду, что всё закончится хорошо. Я этого не ведаю. Ты, конечно, можешь попытаться откупиться, но цена может оказаться очень дорога. Не нужны ей деньги. Она человечинки, поди, уже лет сто не ела. Не откажется полакомиться.
Мальчик сник, поджал коленки к груди и уткнулся в них носом.
– А может, лучше меня съешь ты? Только, пожалуйста, не больно. Ладно? – попросил он.
Такой глупости Коргоруш никак не ожидал услышать, даже потерял дар речи.
– Ох и глуп же ты, братец! – махнул он рукой. – Сиди тут, никуда не выходи и дыши через раз. Здесь, в хозяйстве Жихаря, силы у неё будет поменьше. Может, и не найдёт она тебя. А я тем временем пойду за подмогой.
Не дождавшись ответа, Коргоруш превратился в чёрного лохматого кота, запрыгнул на стропила овина и через крышу выбрался наружу.
* * *
Сильный порыв ветра, ударивший в дверь, вывел мальчика из оцепенения. Он выглянул на улицу через щель возле дверного косяка и осмотрелся. Небо быстро заволакивали тучи, отчего казалось, что темнота наступает стремительно, будто на мир кто-то набрасывает тяжёлое одеяло. Мальчик перевёл взгляд с неба на землю и отпрянул от двери: по дорожке, ведущей к овину, шёл облюдок. Он приближался вальяжной хозяйской походкой, будто зная, что его жертва сейчас беззащитна и никто не придёт ей на помощь. Мальчик спрятался за печкой. Конечно, тот, кто войдёт в дверь, очень скоро его найдёт, но если станут заглядывать с улицы в маленькое тёмное окошко или через щели у двери, то могут и не заметить.
Облюдок подошёл к сараю. Прислушался.
– Жихарь, ты тут? – спросил он громким шёпотом.
Мальчик затаил дыхание.
Облюдок дёрнул дверь, но та не поддалась. Он дёрнул сильнее. Снова безрезультатно – дверь не открывалась.
– Отопри, добром прошу! – страшно прошипел подменыш.
Не услышав ответа, он саданул в дверь плечом. Тут же из-под крыши на него свалился чугунок – тот самый, что в прошлый раз пролетел мимо, а теперь попал точно в цель – по загривку нечисти.
– Ах так! – взвыл облюдок. – Прощайся со своим сараем! Завтра же его спалю!
Пнув на прощание чугунок и взвыв от боли в ноге, самозванец ушёл, отложив расправу до утра.
Мальчик снова остался один на один со своим страхом. Странное дело: когда облюдок стоял за дверью, мальчик хоть и боялся, но всё-таки готов был защищать и себя, и овин дядьки Жихаря, но стоило ему остаться наедине с завывающим в щелях ветром, как его страх вырос вдесятеро. В борьбе с этим незримым противником мальчик не заметил, как пришла ночь. Ветер усилился и остервенело хлестал по стенам, пробуя их на прочность. Сарай не поддавался: скрипел, трещал досками, но стоял.
Неожиданно всё стихло. Мальчишка прислушался. Кто-то ходил
