чтобы не выдать слабости. Замок был крепким. Он выдерживал осады. Но он не был создан для того, чтобы его ломали изнутри.
Шаги в коридоре раздались резко. Дверь распахнулась. Стражник вернулся слишком быстро — значит, новости были не просто плохими.
Он остановился на пороге, будто боялся пересечь границу спальни. Лицо побледнело. На лбу выступил пот, как после бега.
— Милорд… — он сглотнул. — Ведьмы подняли круг. Под двором. Они… не дают огню взять их.
Его слова рвались, как ткань.
— Они требуют остановить «очищение». Говорят, Совет не имеет права. Говорят… — он запнулся и посмотрел мне прямо в глаза, — что вы нарушили свое слово.
Я не пошевелился. Только внутри что-то стало ещё холоднее.
— И что ещё? — спросил я.
Стражник выдохнул.
— Они угрожают разрушить замок. Сказали: если хоть одну сожгут, камень рухнет. Башни пойдут трещинами. Внутренние стены уже… — он сделал движение рукой, словно не хотел произносить, — уже ходят.
Пол отозвался коротко, глухо, как подтверждение.
Я повернул голову к Селин. Она лежала неподвижно, но на её щеке выступила тонкая полоска влаги. То ли пот, то ли слеза. Я не был уверен.
— Они хотят… — стражник замялся.
— Говори.
— Они хотят забрать Селин.
Тишина после этих слов стала плотной. Настоящей.
Стражник стоял, не поднимая глаз, будто знал: дальше будет либо приказ, который нельзя выполнить, либо решение, от которого никто не выйдет целым.
Я подошёл к кровати и посмотрел на Селин. На эту слабость рядом со мной. На эту нить, которая держала её и держала меня.
Ведьмы не могли видеть её глазами. Но они чувствовали. Если связь есть, она звучит. А если она звучит, её услышат те, кто умеет.
Совет уже отобрал у меня право. Ведьмы пытались отобрать у меня выбор.
И в обоих случаях они были уверены, что я останусь сидеть и смотреть.
Я выпрямился.
— Сколько времени?
— Они сказали… — стражник сглотнул, — что дадут вам один шанс. Сейчас. Пока костры не зажгли полностью.
Где-то в глубине замка послышался глухой треск, словно в стене лопнула старая жила.
Я не ответил сразу.
Я не мог отдать Селин — она умрёт.
Я не мог уйти от неё — она умрёт.
Я не мог приказать подавить ведьм — замок рухнет, и вместе с ним рухнет всё, что я еще держал.
Глава 29 Если трон требует её
Я понял, что уйду, ещё до того, как позволил себе это слово.
Не как беглец. И не потому, что не осталось других вариантов.
Потому что был только один, в котором Селин продолжала дышать.
Я стоял у постели и считал её вдохи — не мысленно, телом. Связь держала меня за рёбра, как крюк. Стоило выпрямиться чуть резче, и она отзывалась болью, тонкой, предупреждающей. Слишком далеко нельзя. Слишком близко тоже. Всё сейчас держалось на равновесии, которое не имело ничего общего с властью.
Селин была лёгкой. Почти невесомой. Под тканью угадывались следы ожога — ведьминского, сорванного, оставленного не для смерти, а для ожидания. Метка на коже мерцала слабо, ровно, как пламя, которому больше не дают топлива.
Замок жил отдельно от этой комнаты. Я слышал это: шаги, отрывки команд, металлический звон. Много движения. Слишком много для «временного порядка».
Я осторожно выпрямился и сделал шаг. Селин нахмурилась во сне, губы дрогнули. Связь дёрнулась, натянулась.
Хватит.
— Дэрис, — позвал я.
Он вошёл почти сразу, посмотрел на Селин, на метку, на мою руку, застывшую в воздухе, и не задал вопросов.
— Я не могу оставить ее, — произнес я. — Значит, уйду с ней.
Дэрис вдохнул глубже, чем нужно.
— Совет…
— Совет уже живёт без меня, — перебил я. — Вопрос только, уйду ли я сам или меня выставят.
Он молчал. Это молчание было честнее любых слов.
— Подготовь нам выход, — сказал я. — Не тайный. Пусть видят. Пусть считают, что это их победа.
— Милорд… — он запнулся. — Требования ведьм…
— Я знаю, — ответил я спокойно. — И я не «отдаю» Селин. Я иду с ней.
Дэрис медленно кивнул.
— Тогда вам придется уйти вместе с ними, — прошептал он еле слышно.
— Именно.
Он посмотрел на меня внимательно, не как советник, как человек, который понимает цену.
— Морвенн оформил решение, — сказал он тихо. — Печати поставлены. Формально вы отстранены.
Я усмехнулся.
— Формальности всегда догоняют тех, кто боится сделать шаг первым.
Я наклонился и осторожно подхватил Селин. Связь вспыхнула — не болью, жаром. Она выдохнула, едва слышно, и мне показалось, что её тело узнало это движение. Как когда-то. До всего.
Дэрис отступил на шаг.
— Старшая ведьма ждет, — сказал он. — Их держат в гостевом крыле. Стража… не решается приблизиться.
— Проведи.
Коридоры были полны людей. Они расступались — не из уважения, из неверия. Кто-то опускал взгляд. Кто-то смотрел с ненавистью. Кто-то наблюдал с облегчением, будто решение уже принято и им больше не нужно выбирать сторону.
Старшая ведьма стояла у колонны. Когда я подошёл, её взгляд сразу нашёл Селин.
— Вы держите её, — сказала она.
— Я несу её, — ответил я. — И не оставлю.
Она долго смотрела на нас. Потом на стены. Камень под ногами глухо отозвался, словно прислушиваясь.
— Земля не требует жертв, — произнесла она наконец. — Она хочет, чтобы её слышали.
— Тогда слушайте, — сказал я. — Я отпускаю ведьм. Всех. Но она идёт со мной.
Ведьма прищурилась.
— Вы понимаете, что теряете?
— Если вы солжете, — добавила она, — земля вас догонит.
Я посмотрел на Селин.
— Я понимаю, что сохраняю.
Секунда тишины. Потом гул под ногами ослаб. Не исчез, отступил. Как зверь, которому дали знак.
— Мы уйдем, — заключила ведьма. — Но не как поверженные. Как свободные.
— Этого достаточно.
Когда ворота открылись, замок выдохнул. Не с облегчением — с холодным принятием. Я шёл медленно, потому что нёс на руках женщину, ради которой сейчас рушились договоры и печати.
Где-то за спиной кричали о предательстве.
О долге.
О короне.
Я не обернулся.
Если трон требует её — значит, мне больше не нужен трон.
Глава 30 Не все ведьмы за одно
Земля за стенами замка дышала иначе.
Не глухо и подавленно, как под печатями, а неровно, живо. Будто присматривалась, кто ступил на нее. Я чувствовал это кожей, через подошвы, через связь, которая тянулась от меня к Селин и дальше вглубь, туда, где её магия всегда была ближе к миру, чем к людям.
Селин лежала на носилках, сплетенных из корней и ткани. Ведьмы двигались вокруг нее молча, без песен и заклинаний. Их магия не звучала, она
