равно ты требуешь.
— Потому что это единственное, что мне осталось, — ответил я ровно. — И единственное, за что я готов сжечь всё остальное.
Одна из ведьм тихо вдохнула, будто хотела возразить и не решилась.
Старшая молчала. Это молчание было тяжелее отказа.
— Если ты потребуешь открыто, — произнесла она наконец, — ты вытащишь его на свет.
Она говорила медленно, подбирая слова, будто каждое имело вес.
— Пока он спрятан, о нём знаем лишь мы. Но как только ты заявишь на него право, его услышат.
— Кто? — спросил я.
— Все, кому нужна кровь дракона. И те, кто чувствует узлы, — ответила она.
— Тогда отведи меня к Кругу. Сейчас.
— Круг не будет рад.
— Мне всё равно, — произнёс я. — Пусть ненавидят. Боятся. Пусть считают, что я принес войну на их землю. Они использовали моего сына. Значит, теперь отдадут его. Или объяснят, почему не могут.
Старшая медленно опустила взгляд на землю, будто слушала её.
— Ты не понимаешь, что развяжешь, — произнесла она.
Я наклонился чуть ближе, и огонь крови поднялся внутри — не вспышкой, а тяжёлой, сдержанной силой.
— Зато понимаю, что уже началось, — процедил я. — И больше не позволю решать без меня.
Тишина снова сомкнулась, в ней было слышно только дыхание Селин, живое, настоящее, и слабое, злое шуршание корней, удерживающих Найру.
Старшая подняла на меня взгляд.
— Тогда готовься, предводитель, — произнесла она тихо. — Потому что Круг не отдаёт то, что считает своим. Даже если это ребёнок.
Я не отвел глаз.
— Тогда пусть попробуют удержать.
Глава 33 По дороге через болота
Селин Таль
Болота начались не резко. Сначала изменился воздух — стал более влажным, тяжелым и лип к коже. Потом запахи: трава, гниль, стоячая вода. Земля под ногами уже не держала форму, и каждый шаг требовал внимания.
Я шла сама.
И это стоило мне больших сил.
Тело еще помнило камень святилища, холод, возвращение, слишком резкое, будто меня выдернули обратно за волосы. Ноги подкашивались, дыхание сбивалось, и если бы не связь, я бы давно упала.
Кайрен шёл рядом. Так близко, что я чувствовала тепло его тела даже сквозь одежду. В какой-то момент нога снова ушла в мягкое, и я пошатнулась.
Он поймал меня сразу.
Ладонь легла на талию жестко, уверенно, без сомнений. Пальцы сжались, удерживая вес, и по телу пробежала дрожь — не от слабости. От того, как естественно это получилось. Как будто он делал это всегда.
— Осторожно, — произнес он низко, почти в ухо.
Я кивнула, но он не убрал руку сразу. Его взгляд скользнул по моему лицу — тяжёлый, внимательный, слишком личный для дороги и ведьм вокруг.
Связь отозвалась теплом. Густым. Почти болезненным.
— Я могу идти, — сказала я, но голос предал: вышел тише, чем хотелось.
— Я вижу, — ответил он.
Он произнес это спокойно, почти прохладно, но не отпустил сразу. Только когда я выпрямилась и сделала следующий шаг.
Ведьмы брели молча. Кто-то впереди, кто-то по бокам. Позади — Найра.
Ее вели. Корни всё ещё оплетали запястья и лодыжки, тянулись за ней по земле, как живые путы. Рот был свободен. Старшая позволяла ей говорить ровно настолько, чтобы услышать, что она скажет дальше.
— Трогательно, — протянула Найра хрипло. — Предводитель держит ведьму, ради которой потерял трон.
Я остановилась сама.
Кайрен последовал моему примеру.
— Закрой рот, — сказал он холодно.
Найра усмехнулась.
— А разве я лгу? — её взгляд скользнул по мне, цепкий, злой. — Ты ведь не собиралась ему говорить, правда? Ни о ребёнке. Ни о том, что выбрала за него.
Связь дрогнула.
Не болью — тяжестью.
— Хватит, — потребовала Старшая.
Корни дернулись выше, сжимая горло, Найра зашипела, но не отвела глаз.
— Он бы остался правителем, — успела бросить она. — Если бы не ты.
Мы пошли дальше.
Несколько минут мы с Кайреном молчали.
Потом он сказал негромко:
— Она права в одном.
Я сжала пальцы.
— Я не собиралась говорить, — призналась я. — Не потому, что не доверяла. Потому что знала: если скажу, у меня заберут и его. И тебя.
— Ты решила за меня.
Он сказал это не зло. И не мягко. Как говорят правду, от которой нельзя отвернуться. Но больше ничего не добавил.
— Да, — ответила я. — И если бы время повернулось назад… я снова сделала бы то же самое.
Он посмотрел на меня. Долго. Так, что кожа вспыхнула, будто он дотронулся.
— Ты выбрала сына, — произнес он.
— Я выбрала, чтобы он жил, — ответила я. — Даже если ты будешь меня ненавидеть.
Он остановился резко и повернулся ко мне лицом. Его руки легли мне на плечи. Твердо. Реально.
— Посмотри на меня, Селин.
Я посмотрела.
— Если бы я тебя ненавидел, — произнес он тихо, — я бы не тащился сейчас по этим болотам. И не нёс бы с собой вражду с Кругом.
Мурашки прошли по спине.
— Ты больше не одна, — добавил он. — И они не будут решать за тебя снова.
Связь вспыхнула так, что пришлось сделать вдох поглубже.
Впереди темнела земля. Болота становились глуше. Где-то там был мой сын. И люди, которые считали его своим инструментом.
Я сжала пальцы на его рукаве.
— Тогда давай закончим это.
Он наклонился ближе.
— Обязательно, — пообещал он. — Но уже по нашим правилам.
Позади тихо рассмеялась Найра.
Глава 34 Не его правила
Поселение встретило нас не криком и не проклятиями.
Молчанием.
Оно лежало на болотной кромке, как будто выросло из земли вместе с корнями: низкие дома, тёмные крыши, мокрые тропы между ними. Дым не поднимался вверх — стелился, будто сам воздух здесь был тяжелее. Я почувствовала запах сразу: влажная глина, травы, горькая зола.
И взгляды.
Не открытые. Не дерзкие. Вытянутые из щелей, из приоткрытых дверей, из-за занавесок. Кто-то стоял неподвижно у порога, не делая шага, но и не прячась до конца. Кто-то, наоборот, закрывал ставни так быстро, словно мы принесли за собой болезнь.
Дракон в ведьминском поселении.
Это было… неправильно. Как огонь в воде.
Я шла рядом с Кайреном и чувствовала, как земля под ногами живёт иначе. Она будто проверяла его — выдержит ли. И каждый раз, когда он делал шаг, я ловила едва заметное напряжение в воздухе, как перед грозой.
Мы остановились на главной тропе, там, где она расширялась в небольшую площадь. Никто не вышел навстречу. Только тишина сгустилась плотнее.
Старшая ведьма шла впереди. За ней — остальные, и где-то позади тянули Найру, связанной корнями. Я не оглядывалась, но чувствовала её, как занозу.
Селение молчало
