каторге.
— Две новости: плохая и хорошая, — объявил тем временем Хезард, закончив переговоры. — Хорошая в том, что ближайший к нам некромант самый сильный на материке.
— А плохая? — уточнил я, чувствуя подвох тем местом, через которое в детстве отец пытался вбить в меня благоразумие. Безуспешно, разумеется.
— Он окопался в пригороде Карвина, в пяти днях пути отсюда. Мы не успеем.
— Куда не успеем? — не поняла Мили.
— В Карвин. Через двадцать… уже девятнадцать часов труп начнет разлагаться, а спустя сутки последствия станут необратимы. Призывать душу в такое тело бессмысленно.
— Ох…
— У тебя случайно не завалялись где-нибудь расчеты по телепортации? — вдруг спросил Хезард у Мили. — Может, ты ее уже изобрела, а мы просто не в курсе?
— Ты про перемещения в пространстве? — уточнила Мили и расстроенно покачала головой. — Нет, таким я не занималась. Но могу попробовать.
— Забудь, я пошутил.
— Ого, ты и так умеешь? — Я чуть отклонился назад и удивленно уставился на Хезарда. — Ты смотри осторожнее, а то скоро и радоваться жизни начнешь!
— Пока ты рядом, за это можешь не переживать.
— Так, все, хватит! — не выдержала Мили и схватилась за голову. — Можете хотя бы сейчас не начинать свои разборки? И без этого тошно!
На комнату опустилась гнетущая тишина. Каждый думал о том, как выкрутиться из сложившейся ситуации. Вот только на ум ничего дельного не приходило. Разве что…
— Надо его законсервировать, — сказал я, пристально разглядывая мерзавца.
Будь моя воля, я бы его вообще под кустом закопал. Но Мили себе этого не простит, так что придется изгаляться.
— Надо что, прости? — переспросил Хезард с нечитаемым выражением.
— Законсервировать, — повторил я. — Ну, знаешь, как огурцы или помидоры. Компоты так тоже хранят, варенье. Ты же в курсе, что варенье люди готовят, а не только покупают в магазине?
— Элрик, это, — четко произнес Хезард и указал на покойника, — не варенье.
— Не поспоришь, но мухи на него тоже скоро слетятся.
— Это человек…
— Вот тут я мог бы возразить.
— …со сложной системой компартментализации клеточных элементов, — упрямо продолжил Хезард. — Ни одному магу не под силу его, как ты выразился, «законсервировать».
— Я хочу попробовать! — выпалила Мили и, жалобно посмотрев на Хезарда, уже робко попросила: — Можно?
Хезард открыл рот, но так ничего и не произнес. Только махнул в сторону мертвого парня, словно приглашая испытать силы.
— Спасибо! — обрадовалась Мили, но вместо того, чтобы слезть с кровати, вдруг принялась рыскать в складках своего одеяла и вдобавок кого-то звать: — Эй, ты где? Выходи, не бойся!
— Солнышко, только не говори, что в твоей постели еще кто-то есть, — не сдержался я, наблюдая за происходящим. — Мне кажется, нас и так многовато.
— Не говори глупостей. Вот! — торжественно произнесла Мили и протянула мне на своей ладони огромного черного паука-коцу. — Она меня спасла. Разрушила обездвиживающие чары и позвала на помощь.
При словах о спасении нож на краю кровати виновато шевельнулся и снова безвольно упал на простыни. Страдает, бедняга.
— Она? — Я удивленно вскинул брови, глядя, как Мили нежно гладит пальчиком существо, которого раньше боялась до потери сознания. — То есть это девочка?
— Само собой.
— Что ж, это все меняет, — заключил я и покивал с умным видом. — Женская солидарность — страшная сила. И какие планы… эм… дамы?
Мили встала и неловко поправила разодранную сорочку, прикрывая грудь. Взгляд Хезарда потемнел. Клянусь, если б этот урод Сион уже не валялся мертвым на дощатом полу, то сейчас от него не осталось бы даже мокрого места.
— Я в порядке, правда, — попыталась успокоить нас Мили и, опустившись на пол, сосредоточила свое внимание на новой задаче. — Приступим.
Она сделала глубокий вдох и выдох, после чего поднесла ладони к обнаженному телу Сиона. Ее руки охватило мягкое зеленоватое сияние — такие же зеленые искорки пробежали по ногам паука. Или паучихи? С чего Мили вообще решила, что это паучиха? Кстати, я слышал, что они пожирают своих партнеров после спаривания… Мда, что-то мысли не туда унесло. Нервы.
Коцу быстро перебирал лапками, перемещаясь по покойнику и оставляя за собой призрачные нити магии. Они мерцали, сплетаясь в сложный узор: над сердцем, на животе, вдоль и поперек ног. Каждый шаг странного создания сопровождался тихими щелчками, напоминающими быстрый клекот. Его движения все ускорялись и ускорялись, пока не превратились в размытые зигзаги и полосы, путешествующие по воздуху. Наконец тело парня оказалось закутано в полупрозрачный кокон, за которым с трудом можно было разглядеть черты лица. А затем эта оболочка, похожая на паутину, растаяла. Точнее, впиталась в его кожу, став невидимой для человеческого глаза.
— Кажется, получилось, — неуверенно произнесла Мили, когда все закончилось.
Ее восьминогая подружка, явно вымотанная проделанной работой, заползла на руку хозяйки, откуда перебежала на ее грудь и застыла там прежним искусным рисунком. Ясно, пошла подкормиться.
— Это потрясающе, — вынужден был признать Хезард после тщательной диагностики. — Под таким стазисом он сможет протянуть восемь, возможно даже девять дней!
— Хорошо, — улыбнулась Мили и облегченно выдохнула.
Уложив ее в постель отдыхать, мы с Хезардом общими усилиями напялили одежду на Сиона и запихнули его в огромный сундук, предварительно вытащив оттуда все вещи. Припорошили каким-то хламом и запечатали самыми мощными заклинаниями.
— А ты иди в угол! — велел я Эйджи, все еще валявшемуся на простынях. — Давай-давай, страдалец. Ох и наделал ты дел сегодня!
Нож, понимая свою вину, даже не стал противиться. Послушно перекочевал к очагу и забился в щель между кухонной утварью. То-то же.
— На дворе ночь, из города без лишних вопросов не выехать, — сказал я, повернувшись к Мили. — Поспи, утром мы все решим.
— Что? Нет, не уходи! Я не останусь здесь одна! — запаниковала она и, вскочив, вцепилась мне в руку. — Пожалуйста! Не бросай меня тут с…
В панике она посмотрела расширившимися от ужаса глазами на сундук, а затем с мольбой уставилась на меня.
— Ну чего ты? Никуда я не ухожу, не переживай. Лягу рядом, на лавке, как раньше.
— Отлично. Тогда я на кровати, — заявил Хезард и, когда мы непонимающе вылупились на него, пожал плечами. — Что? Лавка одна, на полу я не лягу. Остается только кровать.
Щелчком пальцев он приглушил свет и начал раздеваться.
Глава 22. Утро
Мили
Я проснулась от приятного тепла и, не открывая глаз, блаженно потянулась. Рука, очертившая полукруг в воздухе, наткнулась на что-то твердое. Ощупала препятствие — и обнаружила, что оно немного шершавое. Непонимающе нахмурившись, я с трудом разлепила веки и встретилась с хмурым взглядом Хезарда, щеку которого я только что
