вот до сих пор трудно покидать семью с началом учебного года. Слава духам, теперь этого делать не придется, в Талзаре я свое отработал. Не знаю уж, как сложатся дела на новом месте, но лаборатория хотя бы расположена недалеко от дома. Анабель так радовалась этому приглашению! Кажется, больше меня самого, а-ха-ха!
Я засмеялся вместе с болтливым попутчиком, хотя на душе заскребли кошки. Наверное, он действительно очень любит жену, раз хочет видеть ее почаще. Каково это? Быть привязанным к своему дому. Желать вернуться туда, только сделав шаг за порог. Знать, что есть место, где тебя всегда ждут. Не ради чего-то, а просто так, чтобы обнять и спросить, как прошел день. Ведь так бывает? Мне-то откуда знать…
К счастью, мессир Гульер больше не говорил о семье, начав вспоминать забавные истории из жизни Академии и своих магических экспериментах. Услышав от меня об исследованиях Мили, он невероятно воодушевился и с трудом удержался от того, чтобы не разбудить ее, тут же накинувшись с расспросами. Так, болтая о научных изысканиях и жизни в целом, мы добрались до Бриарвуда.
— Обязательно приезжайте в гости, мессир Элрик, — попрощался профессор, прежде чем вылезти из экипажа вслед за женщиной и ее мальчуганом. — И непременно с супругой! Мне уже не терпится продолжить нашу беседу!
— Будьте уверены, мы непременно заглянем.
Профессор кивнул и, с трудом нащупав без очков дверную ручку, покинул дилижанс. Снаружи послышались голоса, шорохи и возня, говорящие о том, что пассажиры забирают багаж. Разбуженная этой суетой, Мили открыла глаза.
— Ммм… Уже приехали? — сонно спросила она.
— Мы только в Бриарвуде. Можешь еще поспать.
— Нет, не стоит. Ой! — Мили внезапно отстранилась, сообразив, что все это время лежала на моем плече. — Извини, я не хотела! Надо было меня разбудить.
— Зачем?
Она растерянно посмотрела на меня, как будто не поняла вопроса.
— Но тебе ведь было неудобно…
— Неправда. Мне было хорошо.
Она застыла, пытаясь осознать мой ответ. Я и сам, по правде, не понял, что ляпнул, и тоже молчал. Лошади неожиданно тронулись, тряхнув дилижанс.
— Осторожно! — воскликнул я и схватил Мили за плечи, не давая ей упасть.
Не удержав равновесия, она навалилась сверху, упершись ладонями в мою грудь, и испуганно подняла голову. Я замер, встретившись с ее взглядом. В полумраке повозки лицо Мили казалось почти прозрачным, как будто передо мной потустороннее создание. Губы слегка приоткрылись, уводя мои мысли в опасное русло. Сейчас она выглядела такой беззащитной и уязвимой, так тесно прижималась ко мне и вызывала такое смятение в душе, что я не выдержал и нарушил клятву, которую дал сам себе.
Впервые за пять лет я опустил щит и выпустил дар, больше похожий на проклятье.
Глава 25. Менталист
Мили
Голубые глаза Элрика заставляют забыть обо всем. И в какой-то момент я теряюсь, не понимая, что происходит. То ли его взгляд проникает внутрь в меня, под кожу, в самую душу… То ли я сама растворяюсь в этом омуте, позволяя себе утонуть в глубине, от которой начинает кружиться голова… Я чувствую, как учащается пульс, когда представляю прикосновение его теплых губ к своим. По телу пробегает легкая дрожь, и руки, упирающиеся в мужскую грудь, невольно сжимаются и сминают рубашку. Воздух густеет. Все тело как натянутая струна, готовая зазвенеть в любой момент.
Его ладони медленно скользят по моей спине, вызывая россыпь мурашек. Кончики пальцев пробираются вверх по шее — легко, невесомо, но оставляя за собой огненный след. А затем погружаются в волосы, вырывая из груди тихий стон. Я уже не просто тону, я растворяюсь в этих ласках без остатка.
Мы в Нигде и в Никогда. Зависли в безбрежной пустоте, отдельно от всего мира. Есть только тепло, разливающееся по венам, и мягкие, нежные губы, которые с каждым ударом сердца становятся все настойчивее. Каждый вздох — тяжелее. Каждый поцелуй — глубже. Легкие касания давно превратились в жадные и требовательные, а руки опустились на бедра, вызывая сладкие спазмы в низу живота. Но даже эти смелые, порывистые движения пропитаны нежностью и заботой.
Горячая волна разливается в груди и стремится ниже, к той сокровенной точке между ног, где закручивается в стремительный водоворот. Мы и сами превращаемся в две волны. Накатываем друг на друга, захлестываем с головой, захлебываемся в новых, но долгожданных ощущениях, когда вдохи в унисон, а выдох один на двоих.
Жар кожи, запах вожделения, волнующая тяжесть крепкого тела — все это было в смотрящих на меня голубых глазах. В них отражались страстные ласки, которые иногда мерещились мне во сне, и содранное впопыхах платье, и ноги, подхваченные под колени и распутно разведенные в стороны, и вздымающаяся в волнении грудь…
Я моргнула — и все исчезло.
Нигде сменилось старым дилижансом. Никогда — погожим, немного душным летним днем. Мое дорожное платье не было ни задрано, ни помято. Рубашка и жилет Элрика по-прежнему оставались застегнуты на все пуговицы. Губы не горели от поцелуев-укусов и лицо не покрылось бисеринками пота, но сердце стучало как сумасшедшее, будто все это происходило наяву.
— Чт-то это б-было??? — заикаясь, спросила я и, отшатнувшись, вжалась в стенку дилижанса.
Элрик опустил голову и прикрыл глаза ладонью. Несколько секунд он молчал, пытаясь восстановить дыхание.
— Прости, я не думал, что выйдет так… — глухо отозвался он и, не сумев подобрать подходящего слова, еще раз повторил: — Вот так. Не стоило этого делать.
— Чего делать? Я не понимаю…
— Я менталист, Мили. Слышала когда-нибудь о таких?
Он наконец опустил руку и посмотрел на меня. Но, спохватившись, быстро отвел взгляд и снова отгородился ладонью, будто боялся ненароком повернуться в мою сторону.
— Нет, среди студентов Академии таких не было, — неуверенно произнесла я. — Кажется.
— И не удивительно, это редкий дар. — Элрик усмехнулся, но как-то грустно. — Большинство магов считает его благословением. По крайней мере, мои родители думали именно так. Восхваляли духов за то, что я родился с уникальной способностью. Вот только я ее ненавидел.
Элрик неотрывно смотрел в окно на унылый пейзаж с редкими деревцами. Непривычно было видеть его таким задумчивым и хмурым, без озорной улыбки на лице. Впервые я осознала, что совсем его не знаю: ни прошлого, ни привычек, ни каких-то банальных вещей вроде любимой еды или песни. Не знаю, но очень хочу узнать.
— Посмотри на меня, — тихо попросила я и, обхватив руку Элрика, отвела ее от лица. — Пожалуйста.
Он колебался, но я почувствовала, как его пальцы слегка расслабились в
