моих ладонях. Когда Элрик все же решился и перестал прятать глаза, я увидела в них страх, смешанный с чем-то еще. То ли с надеждой, то ли с отчаянием — не поймешь.
— Ты можешь читать мысли людей? — спросила я, не выпуская его руки.
— И это тоже… Прости, — выдохнул он. — Я не хотел. Думал, что все контролирую! Но магия как обезумела, и я начал транслировать тебе свои… В общем, давай все забудем, хорошо?
Я резко тряхнула головой, обрывая его.
— Погоди! Что значит «начал транслировать»? Ты показывал мне…
Фраза повисла в воздухе. Только скрип колес дилижанса да редкое фырканье лошадей нарушало неловкую тишину.
— Мили, не заставляй меня это озвучивать, ладно? — В голосе Элрика прозвучали умоляющие нотки. — Я правда сожалею. Восемнадцать лет я жил с чужими голосами в своей голове. Они преследовали меня днем и ночью. На тренировках, на улице, дома — везде! В какой-то момент я даже перестал различать лица. Они стали размытыми, одинаковыми, не то что пестрая какофония мыслей и образов! А отец все твердил, что я должен больше стараться, дабы не посрамить семью и стать мастером. Но я слабак, Мили... Слабак и трус, хоть и не хочется это признавать. Я понял, что если продолжу, то просто сойду с ума. И сбежал. От постоянных, изматывающих тренировок, от родительских ожиданий, от родовитых невест, думающих только о выгоде, а главное — от голосов. Ушел из дома и пообещал себе больше никогда не использовать свой дар, не пытаться заглянуть в чью-то душу. И сейчас впервые за столько лет нарушил это обещание.
Я слушала Элрика очень внимательно, пытаясь понять его боль, вобрать ее в себя. То, о чем он говорил, действительно пугало. Каково жить, зная мысли каждого встречного? Видеть чужую ложь, знать все секреты, не иметь возможности побыть в одиночестве? Наверняка люди, осведомленные о способностях Элрика, его боялись и избегали. А некоторые, возможно, ненавидели. Люди всегда ненавидят тех, кто видит их слабости. Неудивительно, что Элрик решил пожертвовать своим магическим талантом ради спокойной жизни с ее обычными радостями. И даже несмотря на все неудачи, которые преследовали его по пятам, он до последнего оставался верен своему выбору. Разве можно называть это слабостью или трусостью?
— Даже здесь напортачил! — произнес Элрик с нервным смешком. — Хотел увидеть, что ты чувствуешь ко мне и о чем думаешь, а в результате…
— Ты это увидел.
— Что?
— Мои мысли, — призналась я, собравшись с духом. — Я просто… Мне часто снилось… Именно так, как сейчас…
Я почувствовала, что краснею, и в этот раз сама отвела глаза.
— Правда?
В его простом вопросе было столько удивления и неверия, что я невольно улыбнулась и смущенно уткнулась носом ему в плечо.
— Правда. Хочешь, — сказала я, подняв голову, — еще раз посмотреть? Ой, то есть… не это, конечно! Я имела в виду, посмотреть, что я честна с тобой и…
— Не надо. — Лицо Элрика наконец разгладилось и посветлело. — Я верю. Просто мне тоже… снилось разное. Поэтому я и подумал, что все напутал, сместил вектор поляризации и неправильно транспонировал…
Я потянулась к нему и несмело поцеловала в губы, обрывая сбивчивые объяснения.
— Мили…
Руки Элрика обхватили мою талию, не позволив отстраниться. Он крепко обнял меня, и в этих объятьях были все несказанные слова, все наши мысли и чувства. Никакой менталистики не требовалось, чтобы ощутить благодарность, понимание и принятие, которые связали нас невидимыми нитями.
— Мили, я давно хотел тебе сказать…
Дилижанс тряхнуло. Лошади снаружи испуганно заржали, а вслед за этим послышался женский визг и крик кучера:
— МЕРТВЯКИ!!!
Глава 26. Бой
Элрик
Крики повторились. Я вскочил на ноги, стукнувшись головой о крышу дилижанса, а Мили испуганно вжалась в угол. Ее глаза расширились от тревоги.
— Оставайся здесь, — бросил я, не давая ей возможности возразить. Резко распахнул дверцу и выскочил наружу.
То, что я увидел, заставило кровь застыть в жилах. Четыре огромных волка-умертвия окружили повозку. Размером немногим меньше лошадей, но при этом быстрые и верткие — настоящие монстры, а не звери. Гниющая плоть свисала с их тел лохмотьями, местами обнажая почерневшие кости. В оскаленных пастях виднелись ряды острых, как бритва, клыков, между которыми сочилась зеленоватая слюна.
— Мамочки! — пискнули сверху, и я бросил быстрый взгляд на крышу дилижанса.
Там сжались две студентки в форме Академии. Побледнев от ужаса, они вцепились друг в друга, будто это могло защитить от надвигающейся опасности. Кучер, высокий жилистый мужик, трясся на козлах. Его руки дрожали, а в глазах читался животный страх. И я его прекрасно понимал.
Твари медленно кружили вокруг повозки. Их движения были обманчиво плавными, но я знал, какими молниеносными бывают трупные псы. Читал, слышал, хотя никогда не видел своими глазами. И честно говоря, не горел желанием увидеть! Я сглотнул, наблюдая, как огромные когти царапают землю, оставляя глубокие борозды. В носу засвербело от запаха гнили, а ладони вспотели от напряжения.
— Ну что ж, разомнемся, — сказал я, откровенно храбрясь и демонстративно хрустнув пальцами. — Сейчас будет жарко!
Еще мгновение — и они нападут. Четыре против одного. На девушек надежды нет: приподняв ментальный щит, я выяснил, что обе с факультета бытовой магии. С полевой практикой их связывали только совместные вечеринки с боевиками. Да и я в этом не спец. Шансы ничтожны, но нельзя позволить этим тварям добраться до людей. Особенно до Мили.
Я медленно выдохнул, чувствуя, как внутри просыпается древняя сила. Магия бурлила в венах, требуя выхода. Прорвемся! Я сделаю все возможное. И даже невозможное, если потребуется.
— Элрик, сзади!
Проклятье! Резко обернувшись, я вскинул руки. Магия, собравшаяся на кончиках пальцев, ударила в волка, когда тот уже был в воздухе. Яркая алая вспышка отшвырнула тварь в сторону, и та молча рухнула оземь, а затем так же молча поднялась и снова приготовилась к прыжку. Ни рычания, ни поскуливания, ни воя, которые издавал бы обычный дикий зверь. И от этой тишины становилось по-настоящему жутко.
— Поставьте защитный купол! — велел я студенткам на крыше, с трудом отбив следующую атаку. Второй волк рванулся к кучеру, но я был быстрее. Молния сорвалась с моих пальцев, ударив прямо в гниющий череп. Умертвие, готовое разорвать человека в клочья, отлетело назад, но, как и первое, тут же поднялось на лапы, словно удар его не задел.
— Мы не умеем! — чуть не плача крикнула одна из девушек, заставив меня ругнуться сквозь зубы, и тут же в самом деле разревелась. — Великие духи, я не
