хочу умира-а-а-ать!
— Я поставлю, не отвлекайся!
Мили, умница моя, высунулась из окна и со второй попытки смогла создать сияющую сферу, окутавшую дилижанс. Наверное, это тоже была ее личная разработка, потому что такого барьера я раньше не видел. В отличие от обычного невидимого купола этот был похож на мыльный пузырь, сверкающий разноцветными искорками. До меня прозрачные стенки защиты не дошли, но надежно прикрыли остальных. Отлично!
— Вот теперь повоюем, — сказал я, оскалившись не хуже нападавших на нас волков. — Нападай!
Сразу два умертвия бросились на меня, как по команде. Самый крупный зверь прыгнул справа, широко раскрыв пасть, будто хотел заглотить живьем. Я уклонился в последний момент, и его клыки клацнули в воздухе. Ответный удар — огненный шар, подпаливший серую шкуру — стал для него лишь небольшой заминкой перед следующим броском. Одновременно с этим я почувствовал резкую боль в спине. Гнолльи потроха! Достали все-таки! От всей души швырнул в повисшего на мне волка несформированным пульсаром, и с горем пополам отбился от острых когтей шустрой твари.
— Что ж вы такие непробиваемые, — процедил я сквозь зубы.
Я чувствовал, что моей магии не хватает. Меня никто не учил сражаться, не готовил для боя. Все, что я умею, — это ковыряться в чужих мозгах и материться на эльфийском. Отвести душу поможет, а вот выжить вряд ли.
— Элрик, меня хватит на четыре минуты!
Таэвал'силь лаэр! Пара волков пробралась к куполу и пыталась прогрызть защиту. Сфера искрила, опаляя их морды, но и сама потихоньку начинала истончаться. Я поймал глазами Мили. Она тяжело дышала, однако продолжала держать барьер. Надеюсь, паучиха передаст ей хотя бы часть маны, которую успела сожрать за последние дни.
— А-а-а, получайте, твари! Напросились! — решился я и окончательно снял ментальный щит, снося все границы между своим сознанием и окружающим миром.
Все вокруг взорвалось шепотом, криками, обрывками мыслей — чужие голоса впились в меня тысячей острых игл. Нет, не сейчас! Заткнитесь и слушайте меня! На этот раз я не добыча. Я охотник.
Подчиняясь мысленному приказу, одна из студенток направила свою магию на ближайшего волка и применила заклинание кройки, разрезая его гнилую плоть. Бесстрастно, как послушная марионетка, она превратила монстра в аккуратные лоскутки — после такого даже умертвию не выжить. Ее подруга лучше знала чары готовки и разделала второго волка, словно тот был кроликом для жаркого. Его смрадные внутренности легли на траву спутанным клубком, и голова отделилась от тела, пялясь на равнодушных девушек застывшими желтыми глазами.
Кнут кучера свистнул в воздухе и впился в горло третьего волка. Сдавил, подтянул к себе. Девушка на крыше дилижанса щелкнула пальцами, вторая провела рукой по воздуху — и кости пойманной твари омерзительно захрустели, а затем вся туша вывернулась наизнанку. Но никто не вскрикнул и не вздрогнул от этого тошнотворного зрелища. Люди, лишенные собственной воли, сражались так же молча, как нежить, с холодной точностью и пустыми взглядами.
Сконцентрировавшись на нескольких сознаниях, я упустил момент, когда последний волк кинулся в мою сторону. Я смотрел на приближающуюся смерть и понимал, что ничего не могу с этим поделать. Маны нет. Среагировать не успеваю. Даже вылезти из чужих голов не хватает сил: слишком глубоко застрял, слишком далеко зашел. Что ж, пусть так. Дергаю за ниточки, связывающие меня с возницей, и заставляю его хлестать лошадей что есть мочи, увозя дилижанс прочь отсюда. Дальше, как можно дальше! Пока еще есть шанс спастись!
Я закрываю глаза. Разлагающаяся волчья морда — совсем не то, что хочется видеть в последний миг своей жизни. Но яркий свет пробивается даже сквозь опущенные веки, раздается сухой треск, и к запаху гниения добавляется вонь гари.
Тишина.
А потом — голоса.
«Где они? Что случилось? Я ничего не помню! Мы умрем? Мы…»
Голоса давили, рвали изнутри, мешали дышать.
И вдруг — тепло.
— Элрик, вернись. Все хорошо. Ты молодец. Только вернись ко мне, слышишь?
Ладони на моих щеках. Мягкие, живые. Я открываю глаза и вижу Мили. Растрепанную, испуганную и очень красивую. Понимаю, что она выпрыгнула из кареты, для того чтобы меня спасти. Опять.
«Быстрее! Быстрее!»
«Кажется, там все стихло. Неужели отстали?»
«Мамочки, страшно-то как! Чуть на кусочки не порвали!»
— Ты ранен…
Голос Мили пробивается сквозь шум, как луч света в кромешной тьме. Она смотрит на меня и встревоженно хмурится. Ее пальцы и губы дрожат от волнения.
— Царапина, — прошептал я и притянул ее к себе.
Она прижалась к груди, и в ее объятиях хаос внутри меня стих. Голоса отступили, словно испугавшись этого тепла.
— Ты что-то хотел мне сказать, — вдруг напомнила Мили, ласково потершись щекой о мое плечо. — В дилижансе, перед нападением…
— Да, точно, хотел. — Я сделал глубокий вдох, пытаясь наполнить себя ее запахом, и признался на выдохе: — Я люблю тебя.
Глава 27. Проблемы
Хезард
Гостиничный номер был тесноват, но сойдет. Я бросил взгляд на задернутые шторы: сквозь плотную ткань пробивался тусклый свет фонарей, рисовавший на стенах дрожащие узоры. На столе горела свеча, ее воск стекал тягучими каплями, будто оплакивая наше бестолковое положение. И зачем тут свеча? Для антуража? Я раздраженно погасил фитиль и запустил под потолок магический огонек.
— Подведем итоги, — произнес я и мрачно посмотрел на Миллиандру, которая металась по комнате, не зная, куда себя деть от волнения. — Вас атаковала нежить. Мили магически истощена. Элрик оказался незарегистрированным менталистом. И в завершении этого впечатляющего списка дилижанс уехал, прихватив с собой сундук с трупом… Да сядь уже, ради всех духов!
Собственные слова прозвучали резче, чем я планировал. Вздрогнув, Миллиандра села на кровать и склонилась над Элриком. Ее тонкие пальцы поправили повязку на мужском плече. Я видел, как они дрожат.
— Кхм, ты в порядке? — спросил я, чтобы как-то сгладить свою грубость.
Она вздрогнула и подняла на меня глаза. В них мелькнуло что-то неуловимое. Тревога? Усталость? Вот бы эти взгляды приходили с пояснительными табличками! Я в них разбираюсь как слепой в живописи! Да я и сам сегодня на взводе. Отъезд из академгородка отдельно от Мили и Элрика теперь уже не казался хорошей идеей. Когда я примчался в Аргайл и не нашел никого на условленном месте, по спине побежал холодок. А потом до меня дошли слухи о нападении нечисти. Я уже собирался нестись назад по тракту, когда увидел их — изможденных, перепачканных дорожной пылью, но живых. До сих пор помню, как облегчение сдавило горло. Непривычное ощущение.
— Да, я... в порядке, —
