все ж таки подозрительно. Вещички лучше бы посмотреть.
— Вы же слышали, что здесь нет ничего запрещенного, — сказала я, стараясь сохранять уверенность, присущую дамам высшего света. — Прошу, можете убедиться!
— Мили, солнышко…
Не обратив внимания на причитания Элрика, я сняла магический замок и с размаху открыла крышку сундука, стукнувшуюся о каменный пол. После чего гордо замерла рядом, сложив руки на груди.
— Кхм-кхм, что ж! Запрещенного, думаю, и правда нет. Лишь бы по взаимному согласию.
Я непонимающе опустила взгляд и почувствовала, как лицо заливает краска стыда. В сундуке на всеобщее обозрение было выставлено женское кружевное белье самого фривольного вида. Рядом зачем-то лежали кожаные ремни, странного вида шелковые веревки и хлыст, украшенный розовыми лентами. В голове один за другим вспыхнули три вопроса. Что это за вещи? Откуда они взялись? И какое взаимное согласие имел в виду стражник?
— Насчет этого не сомневайтесь, — отозвался довольный Элрик, которого содержимое сундука ничуть не удивило. — Остальное смотреть будете?
Вопрос о том, откуда тут оказались эти предметы, отпал сам собой.
— Не надо, — махнул рукой стражник. — Распишитесь здесь и здесь. Ага, и вы тоже. Все, можете проходить, дверь налево.
Как только мы оказались на свежем воздухе по другую сторону городской стены, я накинулась на Элрика не хуже разъяренной кошки.
— И что это значит? — зашипела я, ткнув пальцем в летящий за нами сундук. — Зачем ты это устроил?!
— Чтобы они не нашли Сиона на дне.
— Чтобы они не… ЧТО???
Я прижала ладони ко рту и в ужасе огляделась. Пусто. Только шагах в пятидесяти от нас стояли четыре дилижанса в ожидании пассажиров.
— Ты же сказал, что его повезет Хезард, — перешла я на свистящий шепот. — Что его досматривать не будут!
— Если б мы были в Гайтене, его бы не досматривали, а здесь вряд ли. Ну перестань, не сердись! В случае провала, тебя бы ни в чем не обвинили. Ты ни о чем не знала, магический шар это подтвердил. Вся вина легла бы только на меня.
— Как будто мне от этого легче! Дурак! — в сердцах бросила я и, поправив шляпку, зашагала в сторону дилижанса.
— И я тебя тоже люблю, дорогая! — крикнул этот балбес, заметив выглянувшего из окна стражника, и побежал следом.
Глава 24. В дороге
Элрик
Пассажиров дилижанса, идущего до Аргайла, оказалось на удивление мало. Скрипучие сидения, обитые потертым красным бархатом, заняли пять человек: мы с Мили, дородная дама с корзиной какой-то рассады, ее пятилетний сынишка, лупящий ногами по расположенной посередине скамье, а также на редкость словоохотливый профессор, до этого стоявший перед нами в очереди. Две студентки, заглянувшие внутрь, предпочли ехать на крыше дилижанса — по счастью, теплая летняя погода это позволяла.
Старую колымагу трясло и подбрасывало на каждой кочке, рессоры жалобно поскрипывали, а багаж в заднем отделении грохотал, отчего Мили все время вздрагивала и нервно кусала губы. Мне оставалось лишь успокаивающе сжимать ее руку. Ну побьются сундуки и чемоданы друг о дружку, подумаешь! Никто от этого не умрет! Тем более тот, кто уже умер.
За окном постепенно сменялись пейзажи — леса, поля, деревеньки… Но путешествие с самого начала как-то не задалось, причем у всех. Профессор, мессир Гульер, разбил свои круглые очки, подскочив на особенно выдающейся колдобине. Мальчишка, не знавший, чем себя занять, кроме долбания ногой по скамейке, расхныкался и просился по зову природы каждые четверть часа. Вдобавок оказалось, что Мили плохо переносит дальние переезды: ее укачало, а лицо приобрело зеленоватый оттенок, отчетливо намекая, что лучше сидеть поближе к окошку. Апофеозом всего стало сломанное колесо, когда дилижанс не выдержал встречи с очередным ухабом. Поездка была столь отвратительной, что пассажиры в какой-то степени даже обрадовались аварийной остановке, дающей возможность размять затекшие ноги, глотнуть свежего воздуха и угоститься припасами из дорожных сумок.
— Позвольте заметить, миледи, вам очень повезло с супругом, — услышал я краем уха разговор Гульера с Мили, пока помогал вознице менять колесо.
— Я тоже так думаю, — негромко ответила Мили, заставив меня обернуться.
Наши взгляды на какой-то миг встретились, и мы быстро отвели глаза, делая вид, что ничего не произошло.
— Не каждый молодой человек в наше время способен работать руками. Особенно маги! — продолжил тем временем мессир Гульер. — Они, знаете ли, все больше на свою силу надеются, палец о палец лишний раз не ударят. А ведь магия далеко не всесильна. Удивительное это дело! Люди научились связывать души и побеждать смерть, а вот с трясущимся дилижансом и разбитыми очками справиться не могут. Ну не смешно ли?
— Думаю, всему свое время, — донесся до меня голос Мили. — Когда-нибудь настанет черед и разбитых очков.
С колесом мы провозились не так уж и долго. У меня даже осталось время, чтобы вырезать из подобранной возле дороги чурки подобие деревянной лошадки. Вручив самодельную игрушку мальчонке, я заслужил два пирожка с яблоком от его матери, приправленные россыпью благодарностей, и теплую улыбку Мили.
— У тебя действительно золотые руки. Что ты еще умеешь?
— Иногда мне кажется, что все! — посмеялся я вместо ответа.
Жизнь и правда пошвыряла меня по разным местам, научив многому из того, о чем люди из высшего общества даже не задумываются. Безденежье — лучшая школа выживания, хоть и довольно суровая.
То ли отдых пошел всем на пользу, то ли мы исчерпали лимит неприятностей, отпущенных за день, но после привала поездка стала вполне сносной. Пацан увлекся игрой с лошадкой и перестал долбать скамейку. Мессир Гульер, подслеповато щурясь, вывалил на меня половину своей биографии, от студенческих лет до недавнего приглашения в исследовательскую лабораторию в Бриарвуде. Мили, утомленная тряской и нервным напряжением, заснула, положив голову мне на плечо. От ее размеренного дыхания и ладошки, доверчиво обхватившей мою руку, внутри разливалось незнакомое тепло. Я украдкой любовался тем, как пушистые ресницы отбрасывают тень на бледные щеки, а выбившиеся из прически пряди волос мягко колыхаются в такт движению дилижанса. Как странно! У меня куча долгов, труп в багажнике, крайне непонятный брак и жесткое сиденье, от которого ломит спину, а я… счастлив?
— Знаете, молодой человек, — проговорил мессир Гульер, разглядывая нас с Мили, — вы очень красивая пара! Сразу видно, что ваш союз создан не по расчету, а от чистого сердца!
— Да уж, какой тут расчет, — невнятно пробормотал я.
— Ах, молодость! — продолжил профессор, не разобрав моих слов. — Мы с моей Анабель тоже по первости расстаться друг с другом не могли. Любовь — страшная сила! Учтите это, мессир Элрик! Мне
