но Май передумала.
— Ты иди, — сказала она Июнь. — Что-то не хочется торговаться за апельсины.
Парень с морскими глазами наблюдал за ними, и Июнь нахмурилась на него, прежде чем поспешить по тропинке.
Когда она вернулась на корабль, Май нигде не было, и Июнь провела несколько минут в панике, осматривая берег. Май наконец объявилась как раз в тот момент, когда капитан Билли готовился сниматься с якоря, и Июнь была так рада, что забыла отругать девочку.
Следующие четыре месяца Май не выпускала телефон из рук. Она рассказала Июнь, что парня зовут Майло, и он работает на доках в межсезонье. В урожайную страду помогает отцу, рисоводу.
В следующий раз, когда они заходили в Эверглейдс, Майло уже ждал их. Он поднял Май и закружил, и они поцеловались. Когда парень положил руки на талию Май, Июнь поймала его взгляд и покачала головой. Он ухмыльнулся ей в ответ, невозмутимо. Июнь представилась, и он удивил её, притянув к себе в крепкие объятия. Она боялась, что он попытается и её поднять, но он в конце концов отпустил её и отступил.
— Кажется, я вас знаю, — сказал он. — Май рассказывала о вас всё время.
— Составьте нам компанию на рынке, Майло? Мне очень хотелось бы побольше о вас узнать.
— Мама, пожалуйста, — сказала Май.
Майло ухмыльнулся и потёр нос тыльной стороной ладони. — С удовольствием, — сказал он.
— Но мы не можем, — сказала Май. — Прости, но Майло сказал, что неподалёку есть место, где всегда бывает радуга, и я хочу его увидеть.
Майло взял её за руку и, дружески кивнув Июнь, потащил Май вверх по скользкому откосу. Июнь смотрела им вслед, пока они не скрылись из виду, потом поправила поудобнее хозяйственную сумку на плече и поспешила на рынок.
Следующие четыре месяца повторили предыдущие: непрерывный поток видеозвонков и сообщений. Май время от времени сообщала новости из Эверглейдс — передавала приветы от Майло и от его отца. Июнь узнала, что в прошлое береговое увольнение Май побывала дома у Майло. Узнала, что мать Майло умерла, когда ему было десять, что у него есть младшая сестра по имени Джастин, которую Май обожала.
Они уже подходили к Эверглейдс, когда Май попросила поговорить с Июнь и Уолтом в своей каюте. Они не заходили к ней в каюту как минимум месяц, и Май, по всей видимости, и не думала прибираться к их приходу. На стуле под кучей одежды лежала стопка графических романов; на комоде — груда пластиковых статуэток, персонажи какого-то сериала, которого Июнь не видела. Май запихнула под стол обувь, книги и мягкие игрушки, и стул был завален бельём, которое могло быть чистым, а могло и нет. В углу стояли запылённые роликовые коньки, которые Июнь помнила по четырём летам назад, когда Май каталась с палубы на палубу, а Уолт ходил за ней как хвостик, беспокоясь, как бы она не скатилась по лестнице или не свалилась за борт.
Июнь была удивлена, увидев, что Май сняла плакаты музыкальных групп, украшавшие её стены долгие годы, и написала на них сложную систему связанных между собой фресок с изображением мест, где она побывала, и людей, которых встречала в море. На одной стене Июнь нашла портреты себя и Уолта, а рядом — Майло с рукой вокруг девушки, которую Июнь приняла за его сестру. В нижнем углу мелом был набросан Лодочник, гребущий вдоль плинтусов. Тёмная фигура сидела на дне его лодки, и Июнь почему-то была уверена, что этот жалкий угольный силуэт изображает Лань.
Они сели на краю кровати, а Май устроилась на полу напротив, прижавшись спиной к двери, словно они могли попытаться удрать.
— Ну, в чём дело, малыш? — сказал Уолт.
— Не сердитесь, ладно, но я решила, что ухожу с корабля, — сказала Май. — Я буду жить с семьёй Майло какое-то время.
Июнь уже успела это почувствовать.
— Я люблю его, — сказала Май.
— Ты едва его знаешь, — сказал Уолт.
— Ты можешь умереть, — сказала Июнь.
— Мы провели месяцы на Адвенте, и я не умерла, — сказала Май. — Я прошу лишь столько же времени с Майло.
— Но—
— Дайте договорить, — сказала Май. — Мы изучили вопрос, и есть веские шансы, что если в сердце и было отверстие, оно само заросло. Доктор Кобушевский в прошлый раз не нашёл никаких признаков.
— Он сказал, что результат неоднозначен, — сказала Июнь. — Это не одно и то же.
— Винсент уже не может собственный зад найти, — пробормотал Уолт, и Июнь знала, что он уязвлён мыслью о том, что Май предпочтёт уйти.
— Что, если Майло приплывёт с нами на какое-то время? — сказала Июнь. — У него будет своя каюта.
— Он не может этого сделать, — сказала Май. — Семья без него не обойдётся.
— Уолт сказал: — А как же твоя семья?
— Это нечестно.
— Тогда пусть все
