смотрели по сторонам за каждым поворотом тропинки. Билли ждал их на пирсе, буквально притопывая ногой, но Уолт отвёл Июнь в сторону.
— Давай останемся, — сказал он. — Останемся на четыре месяца и найдём её, убедимся, что с ней всё в порядке.
Он был так взвинчен, что вибрировал. Она подумала, что он взорвётся, если перерезать не тот провод.
— Любимый, — сказала она. — Ты помнишь, сколько нам лет? Я не помню. Я потеряла счёт, но прошло как минимум десятилетие с тех пор, как Лодочник сказал, что не за нами. Боюсь, что если мы останемся, мы умрём прежде, чем успеем её найти. Нам надо уходить сейчас. Пока мы живы, мы можем найти Май, но мы все погибнем, если та тварь найдёт нас здесь.
— Рискну, — сказал он.
— Нет, не рискнёшь, — сказала Июнь. — Потому что я возвращаюсь на корабль и начну звонить по всем подряд. Когда Винсент пропал, я его нашла, и смогу найти Май. Я знаю, что ты не останешься здесь без меня. Поедем со мной, Уолтер, и разберёмся вместе.
Они вышли в интернет и нашли список полицейских блокпостов и клиник неподалёку от Порта Эверглейдс. Они методично обзванивали по списку, проверяя каждого пациента и задержанного, хоть сколько-нибудь подходившего под описание Май. Через два часа поисков Май позвонила Уолту, и он включил громкую связь.
— Прости, что пропустила корабль, — сказала она. — Я уснула.
Июнь встала без слов и вышла из комнаты. Она хотела передать всю глубину своего гнева и страха, но знала, что это лишь вызовет новую ссору. Она ждала, когда Уолт выйдет и расскажет подробности, и желала себе сигарету.
Винсент брёл по коридору в её сторону в своём халате; у него в кармане была пачка Lucky Strikes, и она никогда в жизни не была так рада его видеть. Он прислонился к стене рядом с ней, и они покурили. Он говорил о двигателях и электрических реле, а она думала о своём, не слушая его, размышляя ещё о четырёх месяцах непрестанных тревог, пока он не сказал: — Я провёл кое-какие анализы на себе.
Июнь посмотрела на сигарету в своих пальцах. — Анализы?
— Думаю, вы успели вернуть меня на корабль вовремя, — сказал Винсент. — Думаю, я бы умер в Испании. Думаю, может быть, я и умер.
— Как Кэй?
— Я чувствую себя… Сам не знаю, как чувствую, но я уже не тот.
— Винсент, — сказала Июнь, — вы никогда не были тем.
Это была шутка, но прозвучало не как шутка. Она была слишком сердита и встревожена для шуток. Она спряталась за завесой дыма, а он пропустил оскорбление мимо ушей.
— Я боюсь, что мне может стать хуже, — сказал он.
Июнь снова затянулась и положила руку ему на плечо. Она знала, что всегда может стать хуже.
Они не видели Май восемь месяцев, и когда та встретила их у причала, Июнь показалось, что девочка повзрослела. Она выглядела усталой. Она выглядела нервной. Лицо осунулось, и она постригла волосы коротко, и когда обнялась с ними, Июнь заметила татуировку на запястье. Цветок, которого она не узнала.
Май отступила, пожала плечами. — Рисовый стебель, — сказала она. — Мы с Майло оба сделали. Мы одинаковые. — И разрыдалась.
Июнь снова обняла её. Она и Уолт переглянулись поверх плеча Май.
Он сказал: — Где Майло?
Май сказала: — Можно я поеду с вами?
— Конечно, — сказал Уолт. Он поднял сумку Май и помог ей сесть в шлюпку.
Ещё многое нужно было сказать, но Июнь казалось, что она упала навзничь в океан. Она плавала под ярким тёплым солнцем, с закрытыми глазами, уши наполнены водой, пульс бьётся в висках.
Когда они добрались до «Марии Калипсо», Май ушла в свою каюту. Когда Июнь час спустя заглянула к ней, девочка тихо похрапывала, прижимая к себе плюшевого фиолетового кролика с их первой совместной вечеринки.
На следующий день они встретились за обедом на солнечной палубе. Воздух был прохладным, и больше никого наверху не было. Уолт приготовил бутерброды с устрицами и открыл пакетик с чипсами из морских водорослей. Уолт спросил Май, слышала ли она о Ральфе, и Май сказала — конечно. Он же ей написал, помнишь? Но он рассказал историю заново, а она кивала. Они говорили о пустяках за едой и ждали. Наконец Май отложила недоеденный бутерброд и положила руки на стол ладонями вниз.
— Не знаю, как сказать, — сказала она.
— Сказать что?
— Прости, — сказала она. — Я беременна.
Глаза Уолта расширились. Он охнул. Июнь потянулась и накрыла руки Май своими, осторожно пожимая её пальцы.
— Расскажи нам всё, — сказала она.
Поначалу всё шло хорошо. Дом Майло был небольшим. Май делила комнату с его сестрой, а Майло спал в комнате отца. Это было разительным контрастом с огромным пустым круизным кораблём, но тесными условиями она не тяготилась.
