Достаточно, чтобы испугать кого угодно.
– Вы считаете меня избалованной и эгоистичной, – сказала Кристал, поднимая на него глаза. – Может быть, так оно и есть. Я никогда особенно не задумывалась об этом. Но есть одна вещь, которую папа сказал… – Кристал сглотнула. – Она по-настоящему задела меня. Потому что это неправда.
– Обязательно ли возвращаться к этому, Кристал?
– Обязательно. Мы должны все расставить по местам.
– Почему?
– Вы знаете почему. Не хуже меня.
Он знал. Потому что был влюблен в Кристал Мэннинг. Когда он смотрел в ее темно-синие глаза, ему казалось, будто их тела сливаются воедино, будто он уже сжимает ее в объятиях. Что могло бы случиться дальше – остается только гадать. Поскольку в этот момент их идиллия была разрушена грубым вторжением внешнего мира.
В библиотеку вошли двое полицейских: офицер Феррис и следовавший за ним по пятам офицер О’Кейси. Феррис, тот самый молодой полисмен с зорким взглядом и неугасающей готовностью к действию, с явным почтением проговорил:
– Пожилой джентльмен с большим пузом сказал, что я найду это в бассейне. И я нашел.
Он раскрыл ладонь. В ней лежал сложенный в несколько раз, мокрый и расползшийся кусок газеты – дюйм в ширину и семь в длину. Чтобы не повредить стол влажной бумагой, Феррис аккуратно положил ее на ручки ножниц и сделал шаг назад, словно собираясь отдать честь.
– Какой детектив! – добавил он с еще большим восхищением.
– Говорю же, Планки, – кивнул О’Кейси, с видом одновременно решительным и нервозным. – Я даже перестал на него злиться. Серьезно. Имей в виду, я никому ни слова не скажу, чтобы не решили, что я тронулся… Но он не человек!
– Перестань! – резко оборвал его Феррис. – Одно дело – быть умным копом, и совсем другое…
Офицер О’Кейси повернулся к Саю:
– Мы можем его увидеть, сэр?
Кристал безучастно смотрела в сторону, словно все происходящее не имело к ней никакого отношения. Но Саю пришлось вернуться в реальность – в мир, где существовали полицейские и мокрые газетные обрывки.
– Увидеть? Кого вы хотите увидеть?
– Джентльмена с пузом.
– Он на совещании. – Сай потер лоб, стараясь собраться с мыслями. – Боюсь, его сейчас нельзя беспокоить. Хотите передать ему что-нибудь?
О’Кейси, казалось, не слышал его. Он погрузился в собственные мысли, бормоча:
– Он заколдовал турникеты… Потом – бассейн. А теперь он заколдовал электрический стул.
– Заколдовал… что?
В памяти Сая всплыло смутное воспоминание: бассейн, Кристал, терраса… И на ней – гротескная пародия на электрический стул. Тогда он решил, что это всего лишь плод его воображения…
Сай подошел к правому окну, приподнял жалюзи и прижался щекой к стеклу, всматриваясь в южную часть террасы.
– Я не заметил этого, когда ходил подстригать изгородь, – бормотал офицер О’Кейси. – Потому что был обижен, понимаете? Я просто ничего не замечал. Но посмотрите на это сами!
На безмятежной, залитой солнцем террасе какой-то шутник оставил точную копию электрического стула, увенчанную металлическим шлемом с электродами.
Глава десятая
Когда Сай, стоя у парадного входа, отбивал последнюю атаку журналистов, сумерки еще не спустились, но на западе, за железнодорожной станцией, уже полыхало багровое зарево заката, а в воздухе чувствовалась вечерняя прохлада.
– Нет, – сказал он дружелюбно, но твердо. – Вы не можете видеть сэра Генри. Он заперся в винном погребе.
Неизбежный вопрос прозвучал многоголосым хором.
– Потому что он пьян, – отрезал Сай, с холодной ясностью осознавая, что только что породил сенсацию. – Да, пьян. В стельку!
– Но почему он напился именно сейчас?
– Потому что его мозг начинает работать в полную силу только тогда, когда он как минимум на две трети отравлен алкоголем. Это, надеюсь, вам понятно?
Гомон толпы был не лишен сочувствия. Признание, сделанное у порога респектабельного дома в Мараларче, оказалось настолько неожиданным, что прозвучало правдиво. Не поверили ему лишь самые подозрительные и дотошные.
– Мы можем процитировать ваши слова «в стельку пьян»?
– Безусловно, – подтвердил Сай, мельком задумавшись, как воспримут это заявление в Вашингтоне. Он поднял руку, призывая к тишине. – Лейтенант Троубридж уже сообщил вам основные факты. С его разрешения я добавлю кое-что еще. Кое-кто из вас меня знает, верно?
В ответ раздался одобрительный гул голосов.
– Прекрасно! Тогда слушайте. Моя история того стоит.
История и впрямь была что надо. Но, как и рассчитывал Сай, главное – а именно то, что Фредерик Мэннинг сбежал со всеми средствами своего фонда, – утонуло в ворохе второстепенных деталей. Создавалось впечатление, что Мэннинг на спор нырнул в бассейн и растворился в воде, не оставив даже ряби.
– А что насчет этого странного электрического стула?
– Просто шутка, как говорится. Несколько свидетелей, пришедших к бассейну ранним утром, будто бы заметили нечто, похожее на стул, – цитирую: «накрытый тканевым чехлом». Никто не придал этому значения. Кто и когда снял чехол – установить не удалось. Как оказалось, под чехлом скрывалась копия электрического стула, каковую и обнаружил офицер полиции Алоизиус Дж. О’Кейси.
Наконец Саю удалось избавиться от газетчиков, – по крайней мере, ему хотелось в это верить.
Он закрыл входную дверь и на мгновение прислонился к ней лбом.
Дом снова погрузился в почти ночную тишину. Сквозь наполовину опущенные венецианские жалюзи пробивались лишь тусклые полоски света. Беттертон и окружной прокурор уехали в город на машине последнего сразу после ланча, за которым разговоры велись разве что из вежливости.
Детектив-лейтенант Боб Троубридж из Уайт-Плейнс весьма удивил Джин, Кристал и Боба – хотя, похоже, лишь их одних.
Они ожидали увидеть типичного копа: дородного людоеда с сигарой в зубах и голосом, способным перекричать паровоз. Но вместо этого перед ними предстал спокойный, уверенный в себе мужчина едва ли старше сорока. Он без спешки взял у них показания, не задавая дурацких вопросов о волшебстве.
Что касается так называемого электрического стула…
– Отнесите его в подвал, – распорядился Байлз. – И ни в коем случае не показывайте Г. М., не то его хватит удар. Мы ведь не хотим, чтоб наша лошадь слетела с катушек у стартовых ворот.
А Сай Нортон, остудив лоб о прохладную панель парадной двери в полутемном безмолвном доме, отправился в винный погреб.
Где сейчас Кристал? После ланча она заперлась в своей комнате вся в слезах… Хватит. Он не должен думать о Кристал.
Сэр Генри Мерривейл действительно находился там – хотя и не был заперт. Прятаться в нем от журналистов для него было безопасно: употребляя исключительно виски, он считал помоями даже хорошие вина.
Однако настроение у него сейчас было на редкость мрачное.
Сай торопливо пересек подвальное помещение, остро пахнущее старой известью, и открыл дверь в сам погребок. Он оказался немаленьким; вдоль стен, от пола до потолка, громоздились ряды темных бутылок. Посредине комнаты, под пыльной лампочкой, изливавшей мутно-желтый свет, сидел Г. М., хмуро уставившись на четыре неоткупоренные бутылки шампанского, выстроенные перед ним на полу.
– Закрой дверь, – рявкнул он, не меняя позы роденовского «Мыслителя».
Сай повиновался.
– Никаких озарений?
Г. М. только злобно хмыкнул. Он по-прежнему не снимал полюбившийся купальный костюм, но честь рода Мерривейлов все же вынудила его надеть брюки. Сочетание красно-белой полоски и штанов на доисторических подтяжках делало его похожим
