воображаемого раннера – и резко выбросил руку вперед.
Мяч со свистом пролетел в трех дюймах ниже биты Г. М., которая осталась неподвижной, и с глухим хлопком угодил в перчатку Сая. Тот даже не успел прикоснуться к нему второй рукой – мяч словно прилип к перчатке.
– Страйк![36] – завопил Стаффи, вскидывая руку.
Сай, чувствуя мурашки в затекших ногах, поднялся с корточек и отправил мяч обратно Лосю. Лось Уилсон, едва уловимо усмехнувшись, глянул на своих – те заулыбались в ответ. Да, это был хороший бросок.
Сай снова сел на корточки. Машинально двигая перчаткой взад-вперед, он внезапно ощутил ту же злость, которую минуту назад испытывали соперники.
«Господи, – молился он про себя, – пусть он отобьет еще хоть один. Пусть они перестанут так демонстративно скалиться! Пусть…»
– Берегись!
Подача. Мяч вновь шел низко, но задел угол домашней базы и со шлепком влетел в перчатку. Сай едва удержал равновесие. Бита Г. М. дрогнула… но осталась на месте.
– Страйк-два! – нараспев объявил Стаффи.
Сай метнул мяч так высоко, что Лосю пришлось подпрыгнуть, чтобы поймать его.
Г. М., с каменным лицом, вышел из зоны бэттера. Переложив биту из одной руки в другую, он вытер ладонь о штаны.
Хотя в бейсболе насмешки считаются дурным тоном, вся команда «Ужаса Мараларча» (за исключением отсутствующего кетчера) обменивалась ехидными и самодовольными взглядами. Старик снова стал им симпатичен, они даже прониклись к нему жалостью. Г. М. вернулся на позицию и вперил в питчера убийственный взгляд.
Лось Уилсон не отличался богатым воображением и, чтобы довести дело до страйкаута, снова собирался использовать свою коронную низкую подачу, вложив в бросок всю силу, какая у него была. Он постучал шипованной бутсой по земляному холмику.
– Готовы, лорд? – спросил он с насмешливым сочувствием.
– Я в порядке, сынок, – откликнулся Г. М. – Ты лучше за собой следи.
Центральный игрок, хоть и не все расслышал, повалился на спину от хохота, болтая в воздухе ногами. Игрок на второй базе уселся прямо на бейсбольный мешок.
Лось снова улыбнулся своей команде, выпрямился, размахнулся и…
– Господь всемогущий! – выдохнул Стаффи Тайлер.
Только что мяч был у Лося в руке, и вот уже воздух пронзил звук, похожий на электрический треск: такой чистый, что по нему одному можно было понять – мяч летит в дальнюю часть внешнего поля. Яркая белая точка пронеслась над коричневой землей и зеленым полем, просвистела над второй и третьей базами, взлетая между центром и левым полем. Центральный игрок, которого удар биты застал корчащимся от смеха, вскочил с безумными глазами. Левый филдер[37], выкрикнув два из трех имен Святой Троицы, рванул к ограждению. Центральный игрок обогнал его, бешено вращая глазами.
Но шансов у них не было. Оба врезались в забор с разбега – как раз в тот момент, когда мяч пролетел в нескольких дюймах над их головами. Он пробил верхушку дерева, упал на землю и покатился по ухабистой почве.
– Нет у нас питчеров, – мрачно проговорил сэр Генри Мерривейл.
– Не то что в наши дни, – печально поддакнул Стаффи.
– Да уж.
– Кто из них тебе нравился больше, Хэнк? Мэтти? Старый Пит? Уолтер Джонсон? Боб Шоки?
И вот тогда Лось Уилсон, профессионал, доказал, что достоин той характеристики, которую дал ему Боб Мэннинг. Он, хоть и долго смотрел вдаль, не стал швырять на землю перчатку или еще что-то в этом роде. Он подошел к Г. М. и протянул руку.
– Вашу руку, лорд, – просто сказал он. – Не знаю, как, черт возьми, вам это удалось в вашем возрасте. Но меня так не разделывали с тех пор, как я играл в младшей лиге.
К ним начали подтягиваться игроки «Ужаса Мараларча». Чувствовалось, что день подошел к концу, и все самое значительное на сегодня уже произошло. Небо на востоке потемнело, вечерние тени заплясали по полю.
Большинство игроков – во главе со все еще ошеломленным Бобом, ликующей Джин и снисходительно посмеивающимся Дэвисом – сгрудились вокруг Г. М.
– Не в палате лордов? – сквозь невнятный шум толпы пробился голос Лося Уилсона.
– Нет, сынок, нет! Когда-то эти подлые собаки пытались силой затащить меня в палату лордов. Но я их одурачил. Если уж тебе так нужен титул – я баронет.
– Он еще тот сукин сын, – проскрипел Стаффи. – Хэнк – прирожденный бэттер, величайший из всех, кто когда-либо держал биту. Тренировался с нами три сезона, в те времена, когда «Эйс»[38] был настоящим «Эйсом». Знаешь, почему он не подписал контракт? Потому что не мог брать деньги.
– Не мог… что?
– В Англии это как-то связано со статусом любителя, – уныло пояснил Стаффи. – Я тогда не понял этой заморочки, не понимаю и сейчас. Но если ты не любитель, ты – вошь.
Сай Нортон отошел в сторону.
На лесной опушке, тоже в стороне от толпы, он заметил Кристал. Она смотрела прямо на него.
– Боб Мэннинг, – прорвался сквозь общий гомон голос Стаффи. – Бери своих ребят, и марш на старое кладбище, куда Хэнк отправил мяч. Там есть калитка. Или лезьте через забор – как хотите. Но до субботы другого мяча у вас не будет!
– Ладно, Стаффи! Уже идем!
Сай стянул маску с головы и бросил ее в траву. Участливый кетчер помог снять нагрудник и защитные щитки. Сай вдруг осознал, как замерз и устал. Кристал медленно отступила вглубь леса, и Сай не раздумывая пошел за ней – в густой зеленый сумрак.
– Знаете, – сказал он, – на какое-то время я совсем потерял голову.
– Какой ужас! – заметила Кристал с горечью. – Как же это можно – позволить себе потерять голову, по-настоящему оторваться, хоть раз жизни просто побыть человеком!
Сай засмеялся, хотя чувствовал, как в ней закипает злость.
– Я не это имел в виду. Но мне нравится «Ужас Мараларча». Парни старались быть милашками со старым разбойником, пока он не начал играть с ними, как кошка с мышами. Конечно, им захотелось взять реванш. Ну а старый лис? Намеренно пропустил две подачи – а потом послал мяч через забор. Просто игра, да. Но как же отчаянно они боролись за победу!
– А как же иначе? – ответила Кристал резко. – Ты должен побеждать! Всегда. Везде. Только так чего-то добьешься.
Сай улыбнулся нахлынувшим воспоминаниям.
– Когда мне стукнуло четырнадцать, меня отправили в престижную школу. Там из меня должны были сделать джентльмена и подготовить к поступлению в колледж. Я, признаться, до сих пор вспоминаю ее с нежностью. Но была одна вещь, которую я так и не смог понять.
– Да? – с легким подозрением спросила Кристал. – И какая же?
– Каждый раз, как начинался футбольный матч, какие-то полоумные – их звали «группой поддержки» – изображали дикий энтузиазм. Как будто всем не до лампочки, обыграем мы Хотчкисс или Лоренсвилл или проиграем им. Кто-то даже сочинил песню – в ней все время повторялось слово «честь». Мы пели с пафосом, что должны победить «во имя чести школы».
– И что тут плохого? – фыркнула Кристал, которая была воспитана в том же духе.
– Все плохо, дорогая. Если только кто-то не
