собирается отравить защитника или подкупить судью – что, признаться, случается не так уж часто. При чем тут честь?
«Зачем я говорю все эти банальности, – думал Сай, – в этом благоухающем травами лесном полумраке, где мы с Кристал стоим так близко друг к другу?» Но как ни странно, своей болтовней ему удалось по-настоящему разозлить ее.
– Сай Нортон, вы невозможны! – взорвалась Кристал. – Не понимаю, почему я… – Ее голос дрогнул и стал таким тихим, что было трудно разобрать слова. – Я ведь буквально навязываюсь вам… совершенно скандальным образом. Неужели я вам совсем не нравлюсь?
– Если вы спрашиваете, хочу ли я переспать с вами, – сказал он с такой прямотой, что у нее перехватило дыхание, – то мой ответ: да. Если вы спрашиваете, нравится ли мне ваше общество, – тоже да. Но… любовь? Что это такое? Я не знаю. Когда Анна была жива, мне казалось, что знаю. А теперь…
Ни одна женщина в подобных обстоятельствах не смогла бы удержаться от ответного удара.
– Хотите, я расскажу вам о трех своих мужьях? – с невинным видом предложила она.
– Нет.
– Почему?
– Потому что, – отрезал Сай, – я так чертовски им завидую, что готов зарезать каждого флорентийским кинжалом!
Он обнял ее и страстно поцеловал. Но оба были не новичками в любовных делах и понимали, что за каждым кустом может таиться опасность. Они тут же отпрянули друг от друга.
– З-забавно, – выдохнула Кристал сквозь смех. – Мои представления о любви похожи на ваши.
Сай в этот момент вообще не мог говорить, поэтому воздержался от комментариев.
– И все же, – продолжала Кристал, – она существует. Должна существовать, не важно, верим ли мы в нее или нет. Как все время твердит вам Джин, наши отец и мать…
Его руки снова сомкнулись вокруг нее. Он коснулся ее щеки и шеи, таких гладких, что, казалось, пальцы не ощущали их вовсе. Прошла еще пара бурных минут, прежде чем Кристал положила голову ему на плечо.
– Насколько… насколько хорошо ты помнишь свою мать? – с трудом выговорил Сай.
– Очень смутно. Мне было шесть, когда она умерла. Она была доброй, но, кроме папы, для нее словно никто больше не существовал. И мы это чувствовали. Она любила рисовать. Папа…
– Слушай! – прервал ее Сай, резко вскинув голову.
Сначала был слышен только гул голосов – с той стороны, где на опушке все еще толпился народ вокруг Г. М., забрасывая его вопросами.
– Я был потрясающим филдером[39], – послышался бас Г. М.
– Он бы не справился на поле даже с амбарами, – прохрипел Стаффи Тайлер. – На базах он был мертвым грузом. Но, говорю вам, дайте ему биту – и можно переносить аутфилд в соседний округ и…
– Время ужина давно прошло, – заметила Кристал. – Повар будет…
Сай схватил ее за руку и потащил из леса.
Теперь он услышал это отчетливее.
Это был чей-то крик, доносившийся из сгущавшихся сумерек. Бейсбольное поле все еще угадывалось почти до питчерской горки, но за ней все тонуло во тьме. Крик звучал оттуда – полный страха и боли, хотя слов было не разобрать. И тут они заметили фигуру в белой форме, бегущую с дальнего края поля, от самого забора. Саю показалось, что он видит там что-то вроде открытой калитки.
Белая фигура споткнулась о вторую базу и упала в пыль, потом с трудом поднялась и снова побежала.
– Мертвый… – донеслось до них.
Будто ураган обрушился на толпу, окружавшую Г. М. Расталкивая друг друга, люди вытянулись в линию. Сай, все еще держа Кристал за руку, поспешил вперед.
Парень, бежавший по полю, теперь едва волочил ноги. Сай не знал его имени, но помнил, что его отправили на кладбище искать мяч. Задыхаясь, он прохрипел что-то вроде:
– Фонарик… доктор…
Глаза под козырьком бейсболки были полны ужаса.
– В чем дело, сынок? – пробасил Г. М.
– Там, на кладбище… – парень перевел дыхание, – на том старом, заброшенном… на одной из могил…
– Ну?
– Мы с Биллом… нашли чье-то тело.
Глава двенадцатая
На кладбище пошли только Г. М., Сай и Дэвис. Всем остальным – включая Боба Мэннинга, который даже не участвовал в поиске мяча, – было строго-настрого велено оставаться возле дагаута.
Десятифутовый дощатый забор, выкрашенный в тусклый зеленый цвет, отмечал границу владений Мэннинга. Сай вспомнил, как Джин говорила, что в сумерках он выглядит весьма зловеще, и про себя согласился с ней. В заборе имелась стандартная дверь с небольшим засовом – теперь она была распахнута настежь.
– Вы двое, – рявкнул Г. М. Саю и Дэвису, – за мной, гуськом. Кто-нибудь захватил фонарь?
Фонаря ни у кого не оказалось. Что-то недовольно буркнув, Г. М. снял бейсболку и шагнул в проем.
Кладбище выглядело совсем запущенным. Оно занимало не больше сотни квадратных футов и с трех сторон было окружено густой тисовой изгородью почти в восемь футов высотой. Кусты местами осели, местами засохли. Надгробия, выглядывающие из высокой пожелтевшей травы, покосились и торчали в разные стороны, как гнилые зубы. В южной части прятался среди тиса небольшой склеп, а в северном углу виднелся кенотаф[40] поменьше – тоже с дверью и чем-то вроде окон.
Ни звука не раздавалось в этом лесу перекошенных могил. Казалось, время остановилось здесь еще в конце девятнадцатого века.
– Сюда! – вдруг раздался в тишине дрожащий голос, и у Сая по спине побежали мурашки.
Примерно в тридцати футах от них, в дюжине футов от старого кенотафа с колоннами, на коленях в траве стоял юноша. Он молчал, и его фигура в белой форме в сумерках напоминала еще один надгробный памятник.
Г. М. зашагал к нему по шуршащей траве. Он едва не споткнулся о черную надгробную плиту, тонкую, как вафля, упавшую или вывороченную из земли. Трава вокруг нее была в пятнах птичьего помета, а в одном месте, как ожог, чернела проплешина: кто-то – вероятно, давно уже покойный – пытался развести здесь костер.
Юноша поднялся с колен.
– Я… Билл Уодсворт, – пробормотал он и указал пальцем вперед. – Мы нашли…
– Да, – буркнул Г. М. – Это Фред Мэннинг.
Мэннинг сидел, прислонившись к надгробию. Плечи его были сгорблены, голова поникла на грудь, а ноги вытянулись вдоль могильного холмика. На нем был светло-серый летний костюм, белая рубашка и синий галстук. В нескольких дюймах от левой подмышки на пиджаке темнели пятна крови. Кровью пропиталась и вся левая сторона рубашки – ткань все еще оставалась влажной.
Кряхтя, Г. М. опустился рядом с ним на колени.
– Я… я пытался нащупать пульс, – быстро заговорил Билл Уодсворт. – Мне кажется, он дышит. Нужно позвать доктора!
Сай Нортон промолчал. Он не стал вспоминать похожие случаи в их практике – и уж тем более упоминать, что старый дьявол имел, помимо всего прочего, степень магистра медицины.
– Положите его на спину, – скомандовал Г. М. – П-полегче!
Под его сердитым взглядом они бережно подняли Мэннинга и уложили на траву.
По каменному надгробию стекала тонкая струйка крови. В отличие от других на этом кладбище, оно казалось почти новым. Сай Нортон вдруг понял, что не может отвести глаз от слегка стершихся букв: «В память о Фредерике Мэннинге».
Корявые древесные корни выступали из почвы, как щупальца, могильный холм почти
