утонул в высокой траве. Вглядевшись в даты рождения и смерти, Сай мысленно обозвал себя идиотом: 1823–1886.
– У кого-нибудь есть перочинный нож? – ворчливо спросил Г. М., осторожно расстегивая пиджак пострадавшего.
Юный Билл Уодсворт торопливо вытащил из заднего кармана складной нож. Лезвие было длиной в четыре дюйма – максимум, разрешенный законом. Г. М. взглянул на него с неожиданным интересом, затем аккуратно начал разрезать шелковую ткань рубашки.
– Жгите спички, живо! – скомандовал он. – Не прекращайте!
Сай Нортон и Хантингтон Дэвис – тот дышал так часто, будто боролся с дурнотой, – достали спичечные коробки. Маленькие язычки пламени вспыхивали один за другим, озаряя траву, камни и лица. Но, даже наклонившись очень низко, они ничего не разглядели, кроме лысого затылка Г. М., мелькавшего в пляшущем свете.
– Угу… Достаточно, – проговорил он и с трудом поднялся на ноги. – Где тут ближайший телефон?
Юный Билл указал на восток.
– Там проходит Фенимор-Купер-роуд. Рядом заправка и табачный киоск.
– Позвони в ближайшую больницу, – велел ему Г. М., протягивая горсть мелочи. – Попроси дежурного врача. Скажешь, что звонишь по поручению другого медика. И ради всего святого, не напутай! Справишься?
– Попытаюсь, сэр.
– Передай: на левом боку, на уровне соска, две колотые раны, одна над другой. Обе задели легкое, но не коснулись сердца. Понял?
– Да, сэр!
– Обе раны сосущие – запомни это слово. Левое легкое, скорее всего, уже заполняется сгустками крови. Место для операции тут паршивое – скажи ему это. Но если он решит оперировать в больнице, ему стоит поторопиться со «скорой». Усвоил? Теперь повтори!
Билл повторил на удивление четко и без запинки.
– Хорошо. Потом позвони в полицию Уайт-Плейнс. Попроси лейтенанта Троубриджа приехать как можно скорее. Все. Действуй!
Билл метнулся прочь, лавируя между могилами и зарослями крапивы. Он добрался до высоких кованых ворот в восточной части изгороди, сорвал с решетки плети дикого винограда, ловко, как орангутанг, вскарабкался наверх и перемахнул на другую сторону.
– Теперь ты, сынок, – сказал Г. М., указывая пальцем на Дэвиса.
Старый маэстро так разнервничался, что у него дрожали руки.
Дэвис, несмотря на внешность кинозвезды, вовсе не был заурядным щеголем. Хотя он все еще косился на фигуру, распростертую на могильном холме, но уже полностью взял себя в руки.
– Говорите, – коротко сказал он. – Я все сделаю.
– Слушай внимательно. Лейтенант Троубридж оставил здесь дежурить одного копа. Где он сейчас, я не знаю. Найди его и приведи сюда. И да – захвати пару электрических фонарей.
Дэвис кивнул и уже собирался уходить. Однако человеческая природа взяла свое. Он сжал кулаки. Его черные волосы поблескивали даже в сумерках, а присущее ему обаяние словно стушевалось, – возможно, на него так подействовала внезапная встреча с человеком, которого он считал исчезнувшим навсегда.
– Я хочу знать, как Мэннинг сюда попал! – взорвался он. – Я хочу знать, как он выбрался из этого бассейна и… прилетел… – Дэвис запнулся. – То есть как он оказался здесь полностью одетым?
– Мы все хотели бы это знать, мистер Дэвис, – спокойно заметил Сай.
Сейчас на Дэвисе были обычные белые фланелевые брюки и легкая спортивная куртка. С его лица спала привычная маска успешного мужчины, и оно стало просто… человеческим.
– Я спрашиваю не из любопытства, – добавил он. – Я знаю, здесь меня особо не жалуют. Но Джин сходит с ума от беспокойства.
– Верно, сынок, – мрачно согласился Г. М. – И ей не станет легче, если она узнает про… это. Так что пока не говори ей ни слова.
– Я… – начал было Дэвис, но осекся. – Простите, я совсем забыл, что у меня поручение.
И, чувствуя себя не в своей тарелке и даже, пожалуй, несколько не в себе, он зашагал прочь, прямо по пыльной сухой траве.
Вечерний воздух был насыщен запахами зелени и тления. Совсем рядом возвышалась статуя каменного ангела, шея которого была так изъедена временем, что создавалось впечатление, будто голова упадет при малейшем толчке. Сай подумал, что Дэвис, сам того не ведая, попал в самую точку.
Жутким было не кладбище – в нем не чувствовалось ничего зловещего. Подлинный ужас исходил от Фредерика Мэннинга – от распростертого на могильном холме тела, над которым было выбито его собственное имя.
Казалось, Мэннинг сейчас поднимется, отряхнется и с привычной вежливой улыбкой раскланяется – ловкий самоуверенный фокусник. Но он лежал, бледный, с растрепанными волосами… А ведь его ботинки – Сай наклонился поближе – были совсем новыми: на желтоватых подошвах виднелась лишь пара царапин.
Ничего не складывалось. Появление Мэннинга стало еще большей загадкой, чем его исчезновение.
Сэр Генри Мерривейл бродил среди могил, скрестив свои могучие руки на бочкообразной груди.
– Г. М., – негромко спросил Сай, кивая в сторону Мэннинга, – насколько все плохо?
– Сгустки крови в легких… Довольно плохо. Но шансы у него есть.
– Вы ожидали этого?
Г. М. остановился и взглянул на него поверх очков:
– Необычайно любезно с твоей стороны, сынок, считать старика всеведущим. Коим я, увы, не являюсь. Нет, черт возьми! Я этого не ожидал. Но теперь вижу: случившееся закономерно и даже… неизбежно.
– Не сам же он себя ножом пырнул… – задумчиво проговорил Сай. – То есть… это убийство?
– Разумеется. Это ясно как дважды два.
Пряный аромат зелени в сгущающихся сумерках казался еще сильнее.
– Но чем его ударили? Вы нашли оружие?
– Нет, ничего подходящего я тут не заметил. Но знаешь, – сэр Генри достал из кармана складной нож, тот самый, что дал Билл, и открыл его, – я полагаю, что это было тонкое лезвие длиной около четырех дюймов. Что-то вроде этого.
– Не думаете же вы, что этот парнишка Билл…
– Нет-нет! Но скажи мне: разве у многих здесь такие ножи?
– Мальчишки их обожают. По крайней мере, раньше любили. Я сам был чертовски горд своим.
– Значит, его можно купить и носить с собой, не вызывая подозрений?
– Полагаю, что да.
Сай кивнул в сторону могильного холма:
– Здесь похоронен кто-то из родственников Мэннинга. Как вы думаете, это семейное кладбище?
Г. М. покачал головой:
– Нет, сынок. Здесь есть и другие фамилии. К тому же если бы у Фреда Мэннинга были к этому месту хоть какие-нибудь чувства, оно не лежало бы в руинах. Я как раз размышлял об этом…
Он снова подошел к могиле, на которой лежал Мэннинг, и задержал на нем взгляд. Потом посмотрел направо.
Прямо напротив, всего в дюжине футов, темнел фасад почерневшего каменного кенотафа или мемориала. Судя по архитектуре, установили его где-то в начале девятнадцатого века. Сооружение было круглым, с небольшими колоннами, поддерживающими невысокий купол. На куполе, чуть справа от двери, виднелась табличка с надписью.
Первые буквы на табличке почти стерлись, но остальные можно было разобрать на потемневшем камне даже в сумерках: «Майор Джон Кедвик Мэннинг, родился 1 мая 1734 года, погиб в битве при Лонг-Айленде во время Войны за независимость Америки 27 августа 1776 года».
Эти слова на заброшенном мемориале отозвались в сердце Сая Нортона отголосками старинных горнов и призрачной барабанной дробью.
– Мэннинг должен был бы гордиться этим, не так ли? – тихо произнес Г. М.
– Конечно.
– Тогда почему, – внезапно взревел он, – это место в руинах? Почему все заросло сорняками и зажато между бейсбольным полем и дорожной трассой? В Англии такое
