вечер.
Мерл ссутулился, закряхтел, кинул взгляд на удобное кресло. Я только усмехнулся. Три часа сидел как истукан, теперь пусть постоит. Реже будет являться без приглашения.
— По традиции хрейдмар должен дать своё величайшее позволение, — не дождавшись разрешения садиться, Мерл продолжил говорить тусклым голосом, — определиться с выбором блюд, распределить подарки, рассадить невест по степени личного интереса.
— Невест оставим на последок. Я не Видящий, чтобы знать, кто исчезнет через два испытания, — равнодушно ответил я, — подарки оставляю на твоё усмотрение. Пусть они будут ценными, красивыми и не слишком большими. К примеру, колье из лунных камней в серебре.
— У хрейдмара хороший вкус! — склонил голову Мерл, — что насчёт еды и вин?
— Еды? — я подался вперёд, не сводя внимательного взгляда с церемониймейстера, — рагу из набара подойдёт. Вино — красный рубин из подвалов Дома Вишни. Десерт медовые груши из Такла-Макана. И передай Магритту, чтобы добавил морских камешков. Люблю этот дивный десерт.
Слова попали в цель. Мерл на мгновение потерял равновесие духа. Бледные голубые глаза заметались под кустистыми бровями, тонкие губы разомкнулись, приоткрывая ещё крепкие зубы, пальцы сжались в кулак. Уже через секунду церемониймейстер взял себя в руки. Склонился в угодливом поклоне, спрятал злой взгляд в морщинках и улыбнулся — широко и одобрительно:
— Прекрасный выбор, великий хрейдмар! Будут ещё пожелания?
— Остальное оставляю на твой выбор, Мерл, — внимательно разглядывая притворщика, ответил я, — ещё что-то?
Мерл пожевал губами, раздумывая.
— Нет, хрейдмар.
— Тогда иди. Ты и так отнял у меня много времени.
Прощальный поклон и шаркающие шаги по паркету. Когда за Мерлом захлопнулась дверь, я не сдержался.
— Старый хрен! — выругался я, вкладывая в слова всё накопленное раздражение, а потом позвал, — Эдвард!
Стена отъехала, впуская урга в кабинет.
— Ты ж посмотри, почти не выдал себя! — развязный голос Эдварда прозвучал приглушённо, — какое самообладание! Ты ж ему в лицо озвучил, что в курсе внезапного званого ужина у Канаку, а Мерл только глазом дёрнул. Завидую выдержке старика!
Эдвард без приглашения уселся на кресло, которое так манило Мерла, вальяжно раскинулся на нём и закинул ногу на ногу.
— Старик! — фыркнул я, — всем бы нам быть такими стариками.
— Это да. Видел я его спину, — ург восхищённо прицокнул языком, — ты меня прости, Эрик, но тебе надо заняться физической подготовкой. У Мерла мышцы рельефнее твоих.
— Займусь, Нед, вот как только разберусь со всей хернёй, что тут твориться, так сразу и займусь. Как прошло?
Эдвард сразу стал серьёзней.
— Нормально. Браслет подарен, защёлкнут лично мной, защита активирована.
— На ком замкнут?
— Контуры в основном на мне, но частично на тебя перевёл, чтобы не терять время, в случае чего, и быстро перекинуть полностью на тебя.
— Разумно, — я вытащил из стопки бумаг донесение от Хана, — переведи контуры защиты полностью на меня. Тебя ждёт задание.
Я протянул донесение Хана. Ург взял бумагу, вчитался и присвистнул.
— Это что ещё за напасть? На шутку похоже.
— Вот ты и разберёшься. Если бы кто другой прислал мне новости о появлении ледяных комаров в городе, то я бы просто рассмеялся и ради успокоения совести отправил бы на проверку пару патрулей. Но тут Хан. Ты знаешь сотника, он шутить совсем не умеет. Выясни всё, Нед.
Глава 20
Глава 20
Маргарита, дворец Цветущей Вишни
— Надеюсь, я не опоздала?
Дева Дома Вишни была ослепительно прекрасна в платье поразительно похожем на моё. И правда — протокольный наряд.
— Что ты! — Элиан доброжелательно улыбнулась, протянула руки в приветственном жесте, — ты вовремя! Прекрасное платье! Ты в нём великолепна!
— Спасибо! — я смущённо улыбнулась, — твоё тоже замечательное!
— Ах, стандартный наряд, — рассмеялась Элиан и шутливо дополнила, — у тебя почти такой же. Да и у всех. Наверное, это делается для того, чтобы мы не сильно друг на друга злились.
— Похоже на то! — поддержала я деву.
— Пойдём, все в сборе.
Элиан, как гостеприимная хозяйка, повела меня в столовую через бесконечную анфиладу комнат. Я старалась не слишком откровенно пялиться по сторонам. Меня поражало тут всё: и шёлковые гобелены с изображением цветущих вишен, и картины птиц и зверей на тонкой бумаге, и нарочитая сдержанность в подборе мебели и украшений. Удивлял выбор цветов: белое, красное, чёрное. Белые стены, чёрные полы, мазки чёрного и красного на картинах, белые диваны, красные подушки, чёрный кант на белых коврах. Строгость, сдержанность во всём.
— Элиан, — не удержалась я от вопроса, — почему только три цвета?
— Ты о чём? — Элиан проследила за моим взглядом, — о, ты про цвета моего Дома?
Я кивнула и постаралась дополнить вопрос во избежание неловкостей. Откуда я знаю, что нарушаю собственным любопытством?
— Прости, если своим вопросом нарушаю ваши законы или как-то оскорбляю тебя.
— Нет, что ты, оскорбления тут нет. Тебе, как деве пришедшей издалека, простительны и незнание, и даже случайная грубость. Ты не знакома с нашими порядками. Три цвета это часть этикета, дань традициям и отражение нашего мироощущения, — нараспев заговорила Элиан, — красный, чёрный и белый природные цвета, чистые. Изначальные, как и род Дома Вишни.
— Вы первый Дом в Каэрллионе?
— Да, когда-то правящий и не утративший надежд, вернуть своё место, — с мягкой улыбкой ответила Элиан, останавливаясь у одной из картин, — смотри. Солнце только восходит, окрашивая небо красным. Этот цвет двояк. Одежда красного цвета защищает от духов, горестей, болезней. Он цвет самой жизни и любви, силы и мужества. Это только одна сторона, а вторая…
— Кровь.
— Верно, — мягкой улыбкой ответила Элиан, — вторая сторона красного цвета это гнев, война, огонь и жертва. Кровь. Красный цвет двуедин, как сама жизнь, невозможная без смерти.
— А белый?
— Белый, — тонкий пальчик девы прикоснулся к тонкому листку бумаги, на котором была написана картина, — основа всего, священный цвет богов. Чистый лист бытия, что напишешь на нём, то и будет. К нему в противовес идёт чёрный цвет — цвет пустоты, которую мы наполняем своими душами, это цвет тайны, скрытности и темноты. Цвет наших поступков и решений. Чёрный это мир духов, мир таинственности. Все три цвета суть нашего мира: под красным восходящим
