class="p">21 глава
Ночь для Петра Сергеевича обернулась мучительным водоворотом мыслей и чувств. Он не мог смириться с тем, что увидел накануне в клубе. Образ Анны на сцене то и дело всплывал перед глазами, контрастируя с тем образом, к которому он привык: интеллигентная преподавательница, внимательная, сдержанная, с мягкой улыбкой и неторопливой речью.
Он пришёл домой, не включая света. Движения были механическими: достал бутылку коньяка, налил в стакан, выпил залпом. Горечь обожгла горло, но не принесла облегчения. Налил ещё.
— Почему? — прошептал он, глядя в темноту. — Почему она? Почему с ним?
Мысли путались. В голове звучали обрывки фраз, которые он когда‑то говорил ей, всегда вежливые, осторожные комплименты, намёки на симпатию. Она всегда отвечала сдержанно, с лёгкой улыбкой, никогда не поощряла его попыток сблизиться. А теперь он знал: её внимание принадлежало другому. Молодому, беспечному, не обременённому годами и обязанностями.
Алкоголь постепенно размывал границы. Внутри росла злость не только на Анну и Кирилла, но и на себя, за свою нерешительность, за то, что так долго сдерживался, боялся сделать шаг.
— Если бы я только… — он запнулся, сжал стакан так, что пальцы побелели. — Если бы я сказал всё прямо…
Но было поздно. Теперь у него был только этот шанс — обнажить правду. Пусть некрасивую, пусть жестокую, но правду.
Руки сами потянулись к телефону. Он открыл университетский чат, ту самую группу, где преподаватели и сотрудники обсуждали рабочие вопросы, делились новостями, поздравляли друг друга с праздниками. Экран светился в темноте, будто приглашая к чему‑то запретному.
Пальцы дрожали, но набирали текст с пугающей чёткостью.
«Анонимный источник: хочу обратить внимание коллектива на вопиющее поведение одного из наших 'уважаемых» преподавателей. Речь идёт об Анне Петровне Вересовой, которая на глазах студентов и коллег изображает из себя образец нравственности, но на деле ведёт двойную жизнь.
Во‑первых, у неё интимная связь со студентом Кириллом Зарецким, и это не слухи, а факт, который легко подтвердить, если понаблюдать за ними в университете.
Во‑вторых, по ночам она работает в ночном клубе «Эклипс», но не просто официанткой или администратором, а стриптизёршей. Более того, есть основания полагать, что она оказывает и более «интимные» услуги за деньги.
Прошу руководство принять меры. Нельзя допускать, чтобы человек с такой репутацией работал в вузе'.
Он перечитал текст. Внутри что‑то кричало: «Остановись! Это подло!» Но другая часть — озлобленная, обиженная, пьяная — торжествовала: «Пусть все узнают правду. Пусть она почувствует то, что чувствую я».
Нажал «отправить». Экран моргнул, подтверждая публикацию. Пётр откинул телефон, упал на диван и почти мгновенно погрузился в тяжёлый, беспокойный сон.
Анна проснулась от вибрации телефона. На экране светилось сообщение от ректора: «Анна Петровна, прошу вас срочно зайти ко мне в кабинет. Это важно».
Она нахмурилась, перечитала. Сердце сжалось от нехорошего предчувствия.
— Что могло случиться? — пробормотала она, натягивая халат.
Через полчаса она уже шла по коридорам университета, чувствуя на себе странные взгляды коллег. Кто‑то отводил глаза, кто‑то перешёптывался, кто‑то смотрел с нескрываемым любопытством.
— Анна, ты в курсе? — окликнула её Ирина, её давняя подруга.
— В курсе чего? — Анна остановилась, чувствуя, как внутри нарастает тревога.
Ирина достала телефон, открыла чат, протянула ей. Анна прочла. Сначала не поверила. Потом почувствовала, как кровь отхлынула от лица, а в ушах зазвенело.
— Это… это ложь, — прошептала она, сжимая телефон подруги.
— Ну конечно, ложь! — Ирина схватила её за руку. — Я сразу поняла, что это какой‑то мерзкий розыгрыш. Кто‑то из студентов, наверное. Или завистники.
— Но… почему именно я? — Анна подняла глаза, полные слёз.
— Потому что ты слишком хорошая, — горько усмехнулась Марина. — Слишком честная, слишком порядочная. Вот и решили ударить по самому больному. Негодяи!
— Что мне делать? — голос Анны дрогнул.
— Заявление в полицию! — твёрдо сказала Ирина. — Это же клевета чистой воды. Пусть ищут, кто это написал. И пусть ответят за свои слова.
Анна покачала головой:
— Я не могу.
— Почему⁈
— Потому что… — она запнулась. — Если начнётся расследование, могут всплыть другие вещи. Мои… личные обстоятельства.
Ирина замолчала, внимательно глядя на неё. Потом тихо спросила:
— Ты что‑то скрываешь?
Анна не ответила. Просто опустила глаза.
— Слушай, — Ирина сжала её руку. — Я не буду лезть в твои тайны. Но ты должна знать: я на твоей стороне. Что бы ни случилось.
— Спасибо, — Анна с трудом улыбнулась. — Но мне нужно самой во всём разобраться.
— Разобраться — да. Но не в одиночку. Подумай о заявлении. Хотя бы для вида. Чтобы показать, что ты не боишься.
— Боюсь, — призналась Анна. — Боюсь, что всё развалится.
— Всё не может развалиться, — твёрдо сказала подруга. — Ты сильнее, чем думаешь. Не дай этим малолеткам обвести тебя вокруг пальца.
Кабинет ректора встретил её холодным, официальным порядком. Сам он сидел за столом, сложив руки перед собой, лицо — непроницаемое.
— Анна Петровна, — начал Михаил Иванович, не поднимая взгляда от бумаг. — Вы читали сообщение в чате?
— Да, — она сглотнула. — Это ложь.
— Ложь? — он поднял глаза. — Тогда объясните мне, почему вы так часто пересекаетесь со студентом Зарецким? Почему он заходит к вам в кабинет? Я интересовался о вас у других преподавателей, и некоторые не скрывали, что часто видели вас вместе. Это, знаете ли, тревожный звоночек.
— Мы… обсуждаем учебные вопросы, — она старалась говорить ровно, но голос дрожал. — Кирилл — способный студент, у него есть вопросы по курсу.
— А почему он смотрит на вас… не как на преподавателя?
— Не знаю, — она почувствовала, как слёзы подступают к глазам. — Я никогда не давала ему повода. Это чей-то злой вымысел. Разве не понятно?
— А ночной клуб? — ректор наклонился вперёд. — Вы там работаете?
Молчание.
— Анна Петровна, — его голос стал мягче. — Я не хочу верить в это. Вы — ценный сотрудник, прекрасный специалист. Но если это правда… мне придётся принять соответствующие меры.
— Это неправда, — повторила она, но уже без прежней уверенности.
— Тогда докажите. Предлагаю написать заявление в полицию. Пусть разберутся, кто стоит за этой анонимкой.
— Я… я не могу, — она опустила голову. — Не сейчас.
Михаил Иванович вздохнул:
— Что же вас останавливает?
