тебя.
— Любят в романах, Кирилл, — её голос дрогнул. — В жизни любят молча. И жертвуют.
— Жертвуют⁈ — он отпустил её руки, отступил. — Ты хочешь сказать, что наша любовь — это какая-то жертва?
— Нет, — она встала, подошла к окну. — Это спасение. Для тебя. Ты ещё молод. У тебя впереди учёба, карьера, другая жизнь. А я… я уже сделала свой выбор. И он был миной замедленного действия. Похоже, сейчас эта мина подорвалась.
— Это не ошибка! — он сжал кулаки. — Это самое настоящее, что у меня было.
Она повернулась к нему, слёзы катились по её щекам.
— Прости. Я знаю, что раню тебя. Но это единственный выход. Если я останусь — тебя начнут травить. Если ты останешься рядом со мной — тебя исключат. Я не могу этого допустить.
— А если я сам решу, что мне делать⁈ — его голос сорвался. — Почему ты всегда решаешь за двоих?
— Потому что я старше, — она вытерла слёзы. — Потому что я отвечаю за тебя. За твою судьбу.
— Ты не имеешь права! — он закричал, но тут же осёкся. В комнате стало тихо, только их дыхание, прерывистое, неровное.
— Имею, — она опустила глаза. — Потому что тоже люблю, по-своему. И потому что должна отпустить.
Он отшатнулся, словно от удара.
— Значит, ты уже всё решила. Без меня.
— Да, — она снова подняла взгляд. — Прости.
Он начал собирать вещи молча. Рубашка, джинсы, книги — всё летело в сумку без разбора. Анна стояла в дверях, не двигаясь, не говоря ни слова. Кирилл остановился, глядя на разбросанные вещи, и вдруг почувствовал, как накатывает волна отчаяния.
— Ты даже не попробуешь бороться? — спросил он, не оборачиваясь.
— Бороться — значит тянуть тебя вниз, — ответила она. — Я не хочу.
— А я хочу! — он швырнул сумку на пол. — Я хочу бороться за нас! Но ты не даёшь мне шанса.
— Шанс есть, — она шагнула вперёд. — Но он не здесь. Он там, где ты будешь свободен. Без меня.
Он посмотрел на неё, и вдруг понял: она не передумает. Никогда.
— Хорошо, — сказал он тихо. — Тогда я сделаю, как ты хочешь.
— Кирилл… — она протянула руку, но он отстранился.
— Прощай.
Он вышел, не оглядываясь. Дверь захлопнулась за ним, отрезая всё, что было дорого.
Дома мать встретила его на пороге. Она сразу всё поняла по его лицу, по опущенным плечам, по тому, как он не смог сдержать слёз.
— Сыночек… — она обняла его, прижала к себе. — Всё будет хорошо, милый.
Он уткнулся в её плечо, чувствуя, как накатывает волна бессилия.
— Ничего уже не будет, мам, — прошептал он.
Отец стоял в коридоре, скрестив руки на груди.
— Вернулся? — спросил холодно. — Ну и ладно.
— Пап, — Кирилл поднял глаза. — Я…
— Не надо объяснений, — отец отвернулся. — Я не против, что ты дома. Но разговаривать… не хочу. Пока не готов.
Мать крепче обняла сына.
— Пусть отдохнёт, — сказала она мужу. — Потом поговорим.
Отец молча ушёл в комнату.
Кирилл опустился на диван, чувствуя, как пустота заполняет всё внутри. В кармане завибрировал телефон. Сообщение. Он достал его, не веря, что это может быть от неё. Но нет. Не от неё. От Лёвы.
«Слышал про заседание. Держись, брат. Если что — я с тобой».
Кирилл усмехнулся. « Держусь».
Он закрыл глаза, пытаясь вспомнить её голос, её улыбку, её прикосновения. Но память словно размывалась, оставляя лишь боль и пустоту.
— Мам, — прошептал он, не открывая глаз. — А что, если она права? Что, если это действительно единственный выход?
Мать села рядом, взяла его за руку. Она не понимала о чём он говорит, что всем сердцем хотела помочь.
— Иногда люди думают, что делают лучшее для других, — сказала она мягко. — Но забывают спросить, чего хотят те, за кого они решают.
— Она думает, что спасает меня, — Кирилл сжал её руку. — Но она лишь убивает меня.
— Знаю, — мать погладила его по голове. — Но время лечит. Даже самые глубокие раны.
— А если не лечит? — он посмотрел на неё. — Что тогда?
— Тогда мы ищем новые смыслы, — она улыбнулась. — Новые дороги. Новые встречи.
— Но я не хочу новых встреч, — он опустил голову. — Я хочу её.
— Понимаю, — она прижала его к себе. — И это нормально. Но жизнь не останавливается. Она идёт дальше. И тебе придётся идти вместе с ней.
Он молчал, слушая её голос, чувствуя тепло её рук. Где‑то в глубине души он понимал: она права. Но принять это было невозможно.
— Я люблю её, мам, — прошептал он. — Больше всего на свете.
— Знаю, сынок, — она поцеловала его в макушку.
— Спасибо, мам, — прошептал он. — Спасибо, что пустила обратно.
— Ну а как иначе? — она обняла его крепче.
За окном медленно темнело. Где‑то вдалеке слышались голоса прохожих, шум машин, смех. Жизнь шла своим чередом, а для Кирилла она остановилась, казалось, что уже навсегда.
24 глава
Анна шла в университет как на казнь. Каждый шаг отдавался в висках тяжёлым стуком, а в груди сжималось ледяное кольцо тревоги. Утро выдалось хмурым. Небо затянуло серыми тучами, моросил мелкий дождь, и даже капли, стучавшие по зонту, казались ей зловещим аккомпанементом к предстоящему испытанию.
Она остановилась у кованой ограды, вдохнула сырой воздух, пытаясь унять дрожь в пальцах. « Ещё пять минут, и всё решится. Либо я останусь, либо…» Мысль оборвалась, не желая принимать худший вариант.
— Надо держаться, — прошептала она, сжимая ручку сумки. — Просто идти и постарайся быть максимально убедительной.
Но как тут быть убедительной? Ведь она действительно встречалась со студентом. А ещё она действительно танцевала пилатес на шесте в ночном клубе почти каждую ночь, чтобы оплачивать лечение матери, гасить ипотеку, и бог знает ради чего ещё. Это ведь всё была одна и та же женщина, и сейчас ей необходимо будет либо всё отрицать, либо в конце концов сознаться.
Она остановилась у дверей актового зала, глубоко вдохнула, пытаясь унять
