а не вас!
Историк посмотрел по сторонам. Удостоверившись, что их никто не слушает, подошёл к Кириллу вплотную.
— Молодой человек, — Пётр говорил тихо, но отчётливо, — вы несёте чушь. Я не имею никакого отношения к этому посту. И советую вам не устраивать сцен. Это только подтвердит слухи.
— Слухи⁈ — Кирилл рассмеялся, но смех вышел горьким, надрывным. — Вы всё подстроили! Вы хотели её унизить, а теперь пытаетесь сделать виноватым меня!
— Я? — Пётр пожал плечами. — Я просто преподаватель. А вы — студент. И если вы хотите сохранить своё место в университете, лучше держите язык за зубами.
— Вы не можете мне угрожать!
— А кто угрожает? — Пётр улыбнулся, но улыбка была ледяной. — Я лишь даю совет. Подумайте о последствиях. Для вас. Для неё. Для вашего будущего.
— Будущего⁈ — Какое будущее, если вы разрушили всё, что у нас было⁈
— Было? — Пётр приподнял бровь. — А было ли что‑то, кроме ваших фантазий?
— Не смейте так говорить! — Кирилл почувствовал, как слёзы наворачиваются на глаза, но сдержался. — Вы ничего не знаете о ней. Ничего!
— Знаю достаточно, — холодно ответил Пётр. — Она не просто преподаватель. Она ещё и эскортница, танцовщица, бунтарка. Между вами не может быть ничего, кроме профессиональных отношений. Всё остальное — нарушение этики. Продолжите выступать, и куча вонючей грязи выплывет наружу, только уже не на уровне слухов, а на уровне фактов.
Кирилл горько усмехнулся:
— А анонимно унижать человека — это этично?
— Я никого не унижал, — Пётр Сергеевич сложил руки на груди. — Я лишь защищаю репутацию университета.
— Защищаете⁈ — Кирилл почти кричал. — Вы мстите! Потому что она не ответила вам взаимностью!
Вокруг раздались возгласы. Кто‑то засмеялся, кто‑то прошептал: «Он прав…» Они оба оглянулись, но то была лишь толпа студентов, проходящих мимо. Пётр на миг замер. В его глазах мелькнуло что‑то — то ли злость, то ли сожаление. Но он быстро взял себя в руки.
— Достаточно, — сказал он жёстко. — Если у вас больше нет аргументов, кроме обвинений, я ухожу. И советую вам последовать моему примеру. Пока не стало хуже.
Он развернулся и пошёл прочь, оставив Кирилла одного среди любопытных взглядов, шёпотов и смеха.
Кирилл стоял, чувствуя, как земля уходит из‑под ног. Что теперь? Как всё исправить?
Он достал телефон, набрал сообщение Анне: «Ты в порядке? Я слышал про чат. Это бред, правда?»
Ответа не было.
Он посмотрел на экран, и увидел, что пост в чате уже набрал десятки комментариев. Кто‑то писал: «Не верю, это провокация», кто‑то: «А я всегда подозревал, что между ними что‑то есть», а кто‑то просто смеялся, добавляя эмодзи с подмигиванием.
«Мир рушится, — подумал он. — Всё, что мы строили, всё, что пытались скрыть — теперь на виду. И я не знаю, как это остановить».
Он медленно пошёл к выходу, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Но не от боли, а от собственного бессилия.
Он остановился у окна, глядя на двор. Где‑то там, за стенами университета, была её жизнь — та, о которой он знал лишь частично. Клуб, ночные смены, тайные встречи… И теперь всё это стало достоянием общественности.
— Что же делать? — прошептал он.
Телефон в кармане завибрировал. Сообщение. Он достал его, и замер. Это была Анна.
«Не ищи меня. Не говори никому ничего. Это только хуже сделает. Прости».
Он перечитал текст. « Прости». Это слова ударило сильнее, чем весь пост. Он сжал телефон в руке, чувствуя, как мир вокруг становится чужим, холодным, беспощадным.
23 глава
Кирилл толкнул дверь квартиры, ожидая привычного шума из кухни, ибо Анна часто включала радио, пока готовила ужин. Но в этот раз было тихо. Слишком тихо. Он замер на пороге, прислушиваясь к этой непривычной тишине, словно она была предвестником чего‑то недоброго.
Он прошёл в гостиную и остановился. Анна сидела в кресле у окна, обхватив себя руками. В полумраке её лицо казалось бледным, почти прозрачным. На столе стоял нетронутый чай, раскрытая книга, которую она, видимо, пыталась читать, но не смогла сосредоточиться.
— Ты дома? — он шагнул вперёд, чувствуя неладное. — Пропустила смену?
— Да, — она подняла глаза, и в них он увидел то, что боялся увидеть: решимость, смешанную с болью. — Я осталась. Чтобы поговорить.
Кирилл сел напротив, не зная, что сказать. В воздухе витало напряжение, густое, как туман. Он глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями.
— Что ж, давай поговорим, — начал он, стараясь говорить ровно, но голос дрогнул. — То сообщение, которое ты мне написала… оно меня поставило в ступор. Понимаю, на тебя столько навалилось.
Анна глубоко вздохнула, будто собираясь с силами.
— Завтра в университете состоится дисциплинарное заседание. По жалобе родителей нескольких студентов. Они требуют моего увольнения.
Слова упали, как камни. Кирилл почувствовал, как внутри всё сжалось. Он попытался улыбнуться, будто это могло развеять нависшую угрозу.
— Но… на каком основании? — прошептал он. — Это же просто слухи!
— Слухи, — она горько усмехнулась. — Мы с тобой знаем, что это не просто слухи. Ректор также не может игнорировать. Особенно после того поста. Ситуация — петух.
Молчание. Где‑то за окном проезжала машина, её фары на миг осветили комнату, и снова темнота. Кирилл провёл рукой по волосам, пытаясь осознать происходящее.
— И что ты будешь делать? — спросил он, боясь услышать ответ.
— Я не хочу увольняться, — она сжала пальцы. — Это моя работа. Моя жизнь. Я вкладывала в неё всё. Но… — она запнулась, подбирая слова. — Если я останусь, всё станет только хуже. Для тебя. Для меня. Для нас.
— Для нас? — он резко поднял голову. — Ты говоришь так, будто нас уже нет.
— Нас и не должно быть, — тихо сказала она. — Мы знали это с самого начала. Студент и преподаватель. Это… неправильно.
— Неправильно⁈ — он вскочил, не в силах сдержать эмоции. — А любить вообще правильно? А стараться быть рядом тоже неправильно?
— Правильно, — она подняла глаза, полные слёз. — Но не здесь. Не в этой реальности.
— Так давай изменим её! — он шагнул к ней, схватил за руки. — Давай расскажем всё. Пусть знают, что мы… что я люблю
