потерять саму себя?
— Сожалею, что оскорбила вас, ваше величество, — начала Виктория тихо. — Если это возможно, я хотела бы понести наказание за свой проступок лично. Несправедливо, если за моё некорректное поведение будут расплачиваться невиновные люди. — Она запнулась, увидев как потемнело лицо короля, но всё же договорила: — Пожалуйста, выместите свой гнев только на мне.
Свирепо полыхнувшие глаза до чёртиков напугали Викторию, но она и так уже была едва жива, поэтому даже не шелохнулась.
— Ты сама сделала этот выбор, — отрывисто бросил король Август, после чего резко толкнул дверь экипажа и выбрался наружу.
Вот теперь приговор прозвучал окончательно.
Сцепив трясущиеся руки в замок, Виктория со стоном согнулась пополам. Корсет больно впился в рёбра, но она продолжала сидеть так, словно наказывая себя за произошедшее.
Где она допустила ошибку? В какой момент всё повернулось таким образом?
На ум приходил лишь один ответ — она продолжала расплачиваться за грехи молодости. Не окажись Виктория в компрометирующей ситуации тогда, в свой первый сезон, король Август не решил бы, что после смерти мужа она захочет примерить на себя роль чьей-то любовницы. Ей не пришлось бы терпеть насмешливые намёки виконтессы Чалмерс, а затем спасаться бегством с королевского бала.
Она могла танцевать и веселиться, смотреть огненное представление и пробовать угощения, приготовленные лучшими поварами Британии. Но вместо этого сидела в холодном экипаже и тонула в вязком омуте болезненных сожалений и страха.
Его величество король Август
17
Вежливый, но настойчивый стук в дверь вырвал Викторию из дремотной пелены.
— Леди Видмор, — глухо прозвучал голос Салли, — Простите, что беспокою вас. Пришёл посыльный от м-м… его светлости герцога Ривенхола. У него записка для вас.
Открывать глаза не хотелось, хотелось чтобы звуки исчезли и перестали тревожить её. Она ведь только-только заснула.
— Леди Видмор? — ещё раз позвала камеристка. — Я сказала, что вы заняты, но он не хочет уходить. Утверждает, что его хозяин… в общем посыльному сказали без ответа не возвращаться. А ещё посыльный говорит, что если не получит ваш ответ, то его светлость приедет сюда лично.
Смущение в голосе Салли было таким явственным, что Виктория невольно застонала. В горле першило и саднило, а оттого даже такой слабый звук причинял боль. Радовало только то, что жар, который держался всю ночь, наконец-то спал.
Виктория с трудом села на кровати. Ей ужасно не хотелось напрягать голос, поэтому она дотянулась до халата, что лежал рядом на кресле и поднялась на ноги. Закутавшись поплотнее в махровый воротник, Виктория подошла к двери.
Увидев её, Салли встревоженно округлила глаза, но быстро взяла себя в руки — сделала книксен и без лишних слов протянула небольшой конверт.
А герцог Ривенхол был верен своему слову. Хотя Викторию это совсем не радовало — всё стало бы гораздо проще, если бы он переключил своё внимание на кого-то другого.
— Что-нибудь подать вам, леди Видмор?
— Чай, пожалуйста, — шёпотом ответила Виктория и отступила к туалетному столику, по дороге распечатывая конверт.
В послании, написанном довольно любопытным убористым почерком, содержалось несколько вежливых вопросов о здоровье, а ещё недвусмысленный намёк на то, что герцог Ривенхол надеется на очередную встречу с Викторией, как только самочувствие позволит ей принимать гостей.
Дважды Виктория прочитала строки, прежде чем окончательно укрепилась в мысли, что эту надежду следовало пресечь как можно жёстче.
У Ривенхола не должно оставаться никаких ожиданий на её счёт. Сочиняя свой ответ, она даже не боялась показаться грубой и заносчивой. Хотя крошечный отголосок вины всё же терзал её — всё-таки герцог, в отличие от его величества короля и Николаса Леклера, кажется, искренне сочувствовал ей на балу.
Когда в комнату вошла горничная с подносом, Виктория отдала ей своё письмо и спросила, не было ли за утро других посетителей или корреспонденции.
— Никого, леди Видмор, — покачала головой девушка. — Наверное, половина города ещё даже не проснулась после вчерашнего маскарада.
Наверняка всё именно так и было, вот только Виктория не могла не ждать новостей. Вряд ли его величество король уже успел что-то предпринять, но… он ведь обещал наказать её за неправильный выбор. А значит теперь Виктория обречена на жизнь в постоянном тревожном ожидании.
Когда горничная ушла, Виктория заставила себя выпить чашку горячего чая и снова вернулась в постель. Однако заснуть второй раз не удалось, потому что в дверь опять постучали, и на этот раз Роули ужасно официальным тоном объявил, что к ним с визитом «явился» лорд Колин Олбридж, граф Видмор.
— Я уведомил его, что вы приболели, леди Видмор, но он настаивает на встрече. Утверждает, что пришёл по делу, не терпящему отлагательства.
Сердце тревожно стукнуло в груди. Неужели…?
Виктория поднялась с кровати, затем быстрым взглядом окинула своё отражение в зеркале. Да уж, придётся очень постараться, чтобы привести себя в порядок.
— Роули, передай, что я приму его, но попозже. И мне срочно нужна Салли.
— Передам, чтобы он пришёл позже.
— Нет, Роули! Устрой его в зелёной гостиной, я спущусь, как только буду готова.
В ответе дворецкого отчётливо сквозили пренебрежительные нотки, которые совсем не понравились Виктории. Их следовало непременно пресечь, но пока хотелось поберечь горло, а потому она промолчала. И сделала пометку в уме. Её прислуга не должна позволять себе подобного отношения к лорду Видмору, каким бы странным и неуклюжим тот не казался.
В зелёную гостиную Виктория спустилась где-то через час. Молодой граф сидел на диване с книжкой в руках, перед ним на столике стояла одна единственная чашка и крошечное блюдо с бисквитами, в которых Виктория узнала позавчерашнюю выпечку. Раздражение поднялось в ней с новой силой. Нет, пожалуй, разговор с Роули не стоило откладывать до выздоровления.
— Леди Видмор! — взволнованно проговорил молодой человек, подскакивая на ноги. — Я… мне очень жаль, что пришлось вытащить вас из постели. Надеюсь, ваше самочувствие вскоре п-придёт в норму!
— Не беспокойтесь, лорд Видмор, — как можно ровнее отозвалась Виктория. — Это самая обычная простуда, не более. Прошу вас, присаживайтесь. Я распоряжусь, чтобы подали перекус и чай…
— Не нужно чай!
Граф выпалил эти слова чересчур громко, и Виктория застыла прямо у шнурка колокольчика. Во время приветствия она уже мельком осмотрела своего гостя, но сейчас сделала это снова: хотела убедиться, что на нём нет никаких ран или следов борьбы. Слишком сильно
