условия, забрать промежуточные подписи. Артем напросился, сказал, что у вас тут его одногруппница пропала среди пчел.
— Я не пропала, — возмутилась Лена. — Я прохожу практику с высоким уровнем событийности.
— Слышал, — Артем усмехнулся и огляделся. — Тут вообще все как в кино. Домики, ульи, лес. Красота. Я бы тоже тут практику проходил, а не на складе комбикорма, где единственная романтика — погоня за мышью по имени Геннадий.
Лена снова рассмеялась, и мне захотелось принести ей чай. Срочно. Без всякой связи. Просто чтобы она взяла кружку из моих рук, а не стояла рядом с этим Артемом, который говорил быстро, свободно и явно знал ее гораздо лучше меня. Я пошел на веранду, взял чайник, достал кружку. Зоя перехватила меня взглядом из кухни, посмотрела на двор, потом на меня и медленно, очень довольно прищурилась.
— Ох, Мишка, — сказала она почти ласково. — Гляди, не раздави чайник, ревнивый ты наш.
— Зоя.
— А что Зоя? Я молчу. Я вообще немая как рыба.
— Гости приехали.
— Вижу. Один гость с папкой, второй с косым взглядом на нашу Лену. Неси чай. Только не рычи, а то пчелы испугаются.
Я взял поднос. Чай, чашки, мед, булочки. Потому что если Артем собрался стоять рядом с Леной и смеяться своим городским смехом, то пусть хотя бы делает это с занятыми руками. На веранде я поставил поднос на стол громче, чем требовалось. Сергей Павлович оживился, начал задавать вопросы про условия практики, технику безопасности, содержание пчелосемей, перечень работ. Я отвечал. Вежливо, подробно, ровно. Так ровно, что Лена пару раз косилась на меня с подозрением. Артем тем временем то фотографировал домики, то шептал Лене что-то про их группу, то показывал ей в телефоне, как кто-то из одногруппников застрял на ферме с коровами.
— Михаил Анатольевич, — Сергей Павлович перелистнул бумаги. — Елена у вас участвовала в осмотре семей, учете медоносов, работе с туристической частью?
— Участвовала, — сказал я. — Ответственная. Быстро учится. Ведет дневник. Соблюдает указания.
Лена подавилась чаем. Артем хмыкнул.
— Ленка и указания? — весело сказал он. — Михаил Анатольевич, вы уверены, что это наша Пчелкина? Она на втором курсе с преподавателем спорила сорок минут, потому что в методичке была ошибка по срокам цветения клевера.
— И я была права, — тут же отозвалась Лена. — Между прочим, потом методичку исправили.
— Она и здесь спорит, — сказал я, не удержавшись. — Иногда с пользой.
— Иногда? — Лена повернулась ко мне.
— Часто.
— Уже лучше.
Артем положил руку ей на плечо, дружески, на секунду, будто подтверждал ее победу в споре. Смешной жест. Но мой рык вырвался раньше, чем я успел его остановить. Не медвежий в полную силу. Скорее глухое грудное предупреждение, похожее на кашель только для тех, кто очень хочет сохранить приличия. Сергей Павлович замолчал на полуслове. Артем убрал руку. Лена медленно повернула голову ко мне. В глазах у нее вспыхнуло понимание, потом такое удовольствие, что мне захотелось провалиться под веранду.
— Горло, — сказал я.
Зоя за моей спиной предательски весело кашлянула.
— Чай с медом, — невозмутимо предложила Лена, пододвигая мне чашку. — Помогает от внезапных приступов… першения в горле.
Артем посмотрел на нее, потом на меня, потом опять на нее. Улыбка у него стала осторожнее, зато интереснее. Парень был не дурак. Это мне в нем сразу не понравилось.
— А у вас тут, я смотрю, все серьезно, — протянул он.
— Практика серьезная, — ответила Лена быстро, но покраснела.
— Конечно, практика.
Я забрал с пола коробку с образцами упаковки, которую Сергей Павлович попросил показать, потому что Артем уже потянулся к ней, и этот мелкий жест раздражал меня до ужаса. Коробка была легкая, парень спокойно донес бы, но я снял ее у него из рук.
— Я сам.
— Да я помогу, — сказал Артем.
— Не нужно.
Лена спрятала улыбку в чашке. Сергей Павлович сделал вид, что изучает этикетку на банке меда, Зоя у кухни открыто наслаждалась представлением. Я понимал, что выгляжу как медведь возле бочки с медом, к которой подошли дети. Понимал. Остановиться не получалось. Я принес Лене чай, хотя ее чашка еще была наполовину полна. Подвинул ей булочку, потом мед, потом салфетку. Ответил за нее на вопрос куратора про условия проживания так подробно, что она под столом носком кроссовка пнула меня в ботинок. Несильно. Но выразительно.
— Михаил Анатольевич, — сказала она сладко, когда Сергей Павлович ушел с Зоей смотреть гостевые домики, а Артем отошел к машине за папкой, — вы меня что, ревнуете?
— Контролирую территорию.
Она подняла брови.
— А я территория?
Я замолчал. Очень хотелось сказать: нет, ты сердце этого места, с того дня как вышла из автобуса. Нет, ты не территория, ты человек, который может уехать через три дня, и я не знаю, как жить с этой мыслью. Нет, Лена, я не имею права контролировать тебя, но зверь во мне уже мысленно обвел вокруг тебя круг и готов объяснять каждому городскому Артему разницу между дружеским объятием и желанием жить.
— Нет, — сказал я. — Вы… Лена.
Она смотрела на меня без улыбки. Вернее, улыбка осталась где-то в уголках губ, но глаза стали мягче. Я сам понял, что сказал больше, чем собирался. Слишком коротко для признания, слишком прямо для шутки. Лена опустила взгляд на стол, провела пальцем по краю чашки.
— Я не его, если вы об этом, — тихо сказала она. — Артем хороший. Просто друг. Одногруппник. Он всех обнимает.
— Я понял.
— По вашему рыку было не похоже.
— Горло.
— Угу. Медвежье.
И она улыбнулась. Я выдохнул, потому что внутри хоть немного разжалась пружина из нервов. Но следом пришла другая тяжесть. Артем — друг. Куратор — на пару часов. Машина — уедет сегодня. Другая машина приедет через три дня. И тогда ревновать будет не к кому. Тогда останется дорога, пустой домик, кружка, которую она держала, лопата у крыльца и баночка меда, которую она наверняка не доест только потому, что Зоя сунет ей с собой три новых.
Они пробыли до полудня. Сергей Павлович осмотрел пасеку издалека, выслушал мой рассказ, поставил подписи, похвалил условия, сказал, что «база у вас, Михаил Анатольевич, образцовая, можно сотрудничать на постоянной основе». Артем купил у Зои две банки меда.
Перед отъездом он снова хотел обнять ее, но на этот раз оглянулся на меня, как на предупреждающий знак у лесной дороги. Лена увидела, закатила глаза и сама быстро обняла его одной рукой.
— Езжай уже, а то Михаил Анатольевич решит, что ты мешаешь производственному процессу.
— Я и так мешаю, — Артем усмехнулся. — Ленка, держись. Через три дня вернемся
