своими фамильярными обращениями, шуточками и сомнительными предложениями. А когда он вдруг перешёл на деловой командный тон, это резануло.
***
– Слушаюсь, капитан. Совет старших офицеров считает ваше решение отправиться на прямое столкновение с пиратами неразумным и протестует против него.
Впервые на памяти Джеймса Шеро потерял дар речи. И прежде, чем он его обрёл, Джеймс продолжил:
– В ходе этого протеста из метеорологической станции были удалены ключевые элементы, а взлёт вашего корабля с посадочной площадки заблокирован на программном уровне.
– Бунт.
– Точно.
– Открытый.
– Именно так.
– Возмутительный.
– Если вы так считаете, капитан.
– Я вам устрою трибунал! Суд высшего командования МКС! Тебе лично, Оливер, и всем, кто вздумает…
– Как вам угодно, капитан.
Шеро пылал яростью. Доставая Джеймсу макушкой едва ли до носа, он тем не менее излучал сшибающую с ног энергию. И, казалось, он вполне может задушить голыми руками – сил хватит. Но он только скрипел зубами, сдерживая ругательства. И кулаки стискивал.
– От твоей карьеры в космосе ничего не останется после этой выходки, лейтенант, – прошипел он наконец, отступая, чтобы смотреть прямо в глаза.
Будь у него кожа чуть светлее – наверняка было бы видно, что он покраснел от злости.
– У меня нет никакой карьеры в космосе, капитан, – безмятежно напомнил Джеймс.
Они говорили в закрытой для гостей комнате с гобеленами. Джеймс прислонился к одному из них спиной, наплевав на историческую ценность. Сложил руки на груди. Шеро отзеркалил его движение, только опоры позади него никакой не было.
– Ты понимаешь, что это маразм? Мальчишка, который не провёл в космосе ни дня, и три выживших из ума старухи собрались диктовать мне, Последней Белой Кошке, лётчику с семилетним стажем, как поступать?
Он сменил тон, больше не шипел и не плевался ядом. Просто давил, причём на больное. Потому что – да. Всё так. Шеро – сумасбродный авантюрист, но он облетел весь колонизированный космос. А Джеймс что? Даже не полноценная Кошка. Настоящие Кошки, прав Шеро, не могут без космоса.
Только если сейчас отступить, Шеро погибнет в нелепой идиотской стычке с пиратами. И виноват в этом будет он, Джеймс Оливер.
«Даже если формально – никто не виноват».
– Вы распсиховались на пустом месте, – мягко продолжил Шеро, опустил руки, сунул кисти в карманы лётных белых штанов, – тебе не хватает опыта, нашим милейшим дамам – смелости. Завтра я на раз-два сделаю Чёрную Суку. А послезавтра Сеть будет рыдать от восторга.
– Не сделаете!
– Потому что, дайте-ка подумать, наш лейтенант Дживс мне не позволит! – взорвался Шеро. – Слушай, в чём проблема? – Подавшись вперёд, он больно ткнул Джеймса пальцем в грудь. – Ты хотел, чтобы я свалил с твоей миленькой планетки, забрал с собой все проблемы и перестал тебе надоедать, так? Я это и делаю. Завтра к вечеру тебе уже будут по камешкам собирать драгоценный «Тауэр оф Ландан»!
«Классический английский знает, продемонстрировал, молодец какой!»
***
«Держать эмоции в себе – прямой путь к катастрофе. Признайте их и трансформируйте!» – это была такая мантра на уроках психологии и на личных занятиях по психподготовке.
Педагоги и ведущие менялись, пособия становились сложнее, а про трансформацию эмоций твердили как в первый раз. Потому что если в далёком космосе в команде из трёх или пяти человек кто-то начнёт истерить, всю миссию можно будет хоронить. Вероятно, вместе с участниками.
Кто-то на эмоциях пел. Кто-то бегал. Кто-то трахался. А Джеймс беседовал с самым понимающим собеседником во Вселенной: с самим собой. И очень редко, надо сказать, попадал в ситуацию, когда этого оказывалось недостаточно.
***
– Думаешь, это впервые? – рыкнул Шеро. – Да я раз сорок встречался с пиратами! И до сих пор жив-здоров, спасибо за беспокойство! Я знаю, как действовать, я…
– Конечно! Существует же только «я». «Я, великий и гениальный Шеро», а больше никого нет!
Джеймс резко шагнул вперёд, подальше от стены, нависая над Шеро.
– И если пираты успеют взять заложников, потому что план великого Шеро пойдёт наперекосяк, плевать. А если сам великий Шеро некрасиво сдохнет в космосе, так это же только его дело! Потому что кроме него других людей не существует! Он тут один сам с собой развлекается, а остальные – так, голограммы для полноты картины. Иди в задницу, капитан, со своим самомнением и трибуналом! Никакого вылета завтра не будет!
И, слегка толкнув его плечом в плечо, чтобы не стоял на дороге, ушёл из комнаты с гобеленами. Похоже, разговоров уже не хватает. Начать бегать, что ли? Как раз понедельник – подходящий момент.
***
Бежать не тянуло, но, идя быстрым шагом Джеймс оказался совсем не там, где планировал. У «Кинцуги».
Кораблю шло любое время суток. В свете раннего заката она выглядела ненастоящей. Слишком уж идеальна для рабочего судна – скорее экспонат в головидео на выставке. Огромная, способная вместить два больших коттеджа, отполированная, сияющая.
Для моделей класса «Чо» впервые отказались от классической корабельной конструкции – узкой трубки с обтекаемыми торцами. И «Кинцуги», как все её предшественницы, была более широкой, яйцевидной формы – так помещалось больше необходимых космонавтам отсеков, увеличилось жизненное пространство. Изначально боялись, что это повредит маневренности и затруднит выход из особо плотных атмосфер, но нет – подбор материалов и усиление двигателей позволили решить все проблемы. В итоге исследовательские корабли «Чо» стали лучшими в космосе. А «Кинцуги», очевидно, была лучшей в своём классе.
Джеймс понятия не имел, зачем пришёл к кораблю. Уж во всяком случае не для того, чтобы убедиться в надёжности блокировок. Вероятно – просто постоять рядом, пялясь на это инженерное совершенство. Ещё раз подумать о том, как несправедливо, что она принадлежит Шеро. Попытаться вот так, с наскока сообразить, как достучаться до КБ, отбиться от пиратов и не дать одному идиоту погибнуть.
Шеро обладал удивительной способностью перемещаться очень тихо, этим действительно напоминая настоящую кошку. Как настолько шумный человек может становиться настолько незаметным? Он возник из ниоткуда. Закинул Джеймсу руку на плечи, хотя это было физически крайне неудобно, притянул к себе. Заметил весело:
– Мелкий ты занудный придурок.
Джеймс поднял одну бровь, надеясь, что вышло достаточно выразительно.
– Ты младше меня, – пояснил Шеро. – Ты зануда. И придурок. – Руку не убрал. – Ну, и что мы будем делать? Вводные всё те же. У нас над головой болтаются пираты, и через пять-шесть местных суток у них появятся все возможности, чтобы заглянуть в гости. КаБэ нас не слышит, сигнал перехватывают, в большом космосе считают, что у нас тут небольшая электромагнитная буря. И вот я бы вообще не
