— Она единственная, кто смог разобраться со словарем самого Кхора-Шияна.
— И как же дева получила доступ к таким важным знаниям? Опять твои эксперименты с утерей книжек по всему свету?
— И они сработали. Согласись, — уперев руки в боки, сообщил сын отцу, дрогнув уголками губ от удовольствия, что уловка сработала.
— Да уж, единственная ее заслуга — это внешность.
— И острый ум.
— Так ли это? — с хитрым понимающим взглядом посмотрел на него король Тысячи островов, напомнив сыну очевидное:
— Однако же любая претендентка должна выиграть Турнир Кхора, высшей наградой которого будут мой сын и бесконечные книжные хранилища. Право, даже не знаю, что соблазнит деву больше: фолианты или все же ты, Шияр.
— Меня устроят оба расклада.
— Что ж. Уходя, позови ко мне советника Кхатта, будем созывать девиц Тысячи островов.
— Зачем?
— А что, ты думал подарить ей титул просто так? Пусть посоревнуется для приличия, докажет, что достойна. — Стукнув пальцем по подлокотнику, король прекратил свое наблюдение за экспериментами над флорой, тем более те вышли из-под контроля: дерево жизни росло столь стремительно, что за мгновения вымахало на добрые десять футов, ломая своими кустистыми ветками весь подвесной город.
— Завещание Олвалиоссе зачитали? — спросил отец у сына, предоставляя тем самым возможность оправдаться.
— Сам знаешь, что нет. Этот рогатый скрылся со своими книгами и оставил дриадам пустой глиняный горшок.
— Найди его. Иначе я пошлю за ним стихию. — Несмотря на смысл сказанного, голос правителя не утратил меланхоличной интонации, однако взгляд ожесточился на мгновение, давая понять, что отцу важен результат.
— Не нужно, отец. Знания деда Олва бесценны. — Шияр попытался замолвить словечко за старого представителя рогатых, пустившегося в бега, прихватив с собой переведенные им с помощью словарей архиров дьявольские свитки заклинаний.
— Как и смертельны. Меня устроят оба варианта. Даю тебе последний шанс.
— Я не подведу, отец.
«Нисколько в этом не сомневаюсь. Иди», — мысленно подбодрил своего отпрыска правитель Тысячи островов, не дрогнув при этом ни одним лицевым мускулом.
Обменявшись с ним кивками, принц Шияр прошел за трон и шагнул в бездну, принимающую в свои объятья всякого посмевшего посягнуть на право наследования, не имея на то веских оснований. Морская пучина — участь многих властолюбцев, сброшенных со скалы в магических оковах. Однако же принц, очутившись у самой воды, в последний момент воспарил, едва не разбившись о камни, обнажаемые схлынувшими волнами. Хвастался своими успехами в контроле. Правда, старшему из рода Шиянов было не до ребячества своего отпрыска.
— То ли еще будет — с грустью произнес Тияр, заглядывая в грядущие события, как верный служитель самого Трарка, сильнейшего во всем сонме богов, потому и самого почитаемого простолюдинами.
Глава 17. Охотник против попечителя
Ирвинтвед. ЦАМТ
— Скажи, с чего вдруг ты решила наведаться к соседке, тебе бабки-ведьмы мало? — проявил проницательность Моран, подмечая окольные пути, которыми вся троица добиралась до детского приюта Саяны.
— Кажется, это называется сбить со следа, — вставил предположение алхимист, задумчиво разглядывая спины впереди идущих компаньонов. Чем дольше он находился рядом с Рияной, тем чаще возвращался к мысли, что ни черта не понимает происходящее.
«То ли дело на службе у башни: все просто, есть приказ — подчиняйся. Иначе умри на передовой, как пушечное мясо», — думал Кохт и невольно кивал своим мыслям, а отвлекшись, чуть не налетел на старшую из сестер Дорин, замершую на месте.
— Давайте ваши догадки оставим на потом? — попросила девушка, выглядывая на Бежевую улицу, обычно оживленную, ибо в основной своей массе здесь расположились многочисленные лавки кожевников.
— Если хотите пройти незамеченными, я могу прикрыть вас пологом, — предложил Ионас, сделав кое-какие выводы по поведению сыщицы.
А глядя на загоревшийся и в мгновение потухший интерес в глазах девушки, понял, что просить — гордость не позволит. Потому молча применил магию на обоих, не позабыв скрыть и себя.
Потому следующие четверть часа они петляли по улице, пропуская мимо рассеянных прохожих. Один дядька в сером потрепанном шерстяном костюме небрежного пошива чуть и вовсе не столкнул сыщицу с тротуара. Неожиданно обернувшись, он стукнул себя по лбу и потопал через дорогу, чудом не налетев на Рияну.
Остановленная алхимистом за локоть и притянутая к нему за мгновение до того девушка смутилась, однако кивнула в знак благодарности.
«Как хорошо, что я вижу их магические ауры, — думал парфюмер, невольно подмечая хорошие задатки у старшей из сестер. — Да уж, воистину внучка ведьмы, хоть и отрицает свою сущность, похоже».
Добравшись в итоге до приюта, во второй раз за день пробираясь через участок соседки, Рияна уж точно не ожидала услышать слова нового постояльца, с живым интересом разглядывающего борозды на огромном, блестящем закатными лучиками кинжале с кривым лезвием:
— Я вас вижу.
Охранник сидел на ступеньках крыльца, закрывая собой проход.
— А мы тебя еще за версту учуяли, — хмыкнул Айк, встав прямо напротив Алана, благоухающего ароматическими склянками Саяны Дорин.
— Кто таков? — уточнил непонятно у кого алхимист, вытянувшись по струнке и вскинув руки в боевом жесте.
— Так, на нежить вы не смахиваете, судя по магической ауре — люди, а чего тогда прячетесь? Воры? — уточнил, по-видимому, новый охранник приюта. Воткнув оружие в землю, мужчина встал и демонстративно стал закатывать рукава на новой чистой рубашке с чужого плеча, ибо чересчур обтягивала рельефные мышцы. — Думаю, кровищу во внутреннем дворе мне не простят, а вот пару фингалов поставлю точно, чтоб неповадно было.
Бредовая ситуация затягивалась. Девушка молчала. С одной стороны, наглость постояльца ее изумляла, с другой — искренне радовала своими мотивами. Алхимист же тем временем спокойно вышел вперед, прикрыв собой задиристо настроенного хилого, хоть и щеголеватого на вид детектива, который за всю жизнь, похоже, ничего тяжелее пера и пергамента не держал в своих аристократичных руках.
Положение спасла хозяйка приюта. Выйдя на веранду, учуяв старшенькую, она позвала:
— Доча? Ты где?
А не заметив никого в обозримом пространстве, проворчала, прямо как бабуля иной раз.
— Почудилось, чель?
— Мам, я здесь, — отозвалась сыщица, придя в себя, тут же попросила алхимиста: — Многоуважаемый Кохт, не будете ли вы так любезны освободить нас от невидимости?
И не успела девушка договорить, как Ионас махнул рукой, выпустив из ладони бледно-синие всполохи, и вся троица предстала взору не только Саяны и Дрейга, но и Гафы, снимавшей высохшее белье с веревок, натянутых от дома до сарая.
— Боги праведные, вы откуда взялись?! — воскликнула служанка, всплеснув руками, хлопая теми по наглаженному переднику с рюшками, да тряхнула головой в чепчике, заметив упущенную на землю наволочку.
— Мы это, — не нашлась сразу что ответить сыщица, взвешивая все за и против насчет посвящения мамули в собственные проблемы. Вариант с замалчиванием проблем победил, потому девушке пришлось наскоро придумывать оправдания:
— Нам бы переночевать, а завтра мы уйдем.
— О-хо-хо, — проворчала служанка, поднимая испачканную ткань, переключив свое внимание на новую проблему.
— О как, — только и прибавила мать к уже сказанному Гафой, подозрительно взирая на дочь. Однако добрый нрав Саяны, несмотря на отсутствие светского воспитания, все ж не позволил устраивать расспросы во дворе да еще и при посторонних. Потому Рия решила пойти окольным путем, приглашая всех, по своему обыкновению, к столу:
— Что ж, гости дорогие, проходите, мойте руки, и добро пожаловать к ужину. Пирогов хватит всем.
Сама же хозяйка осталась стоять, пропуская вперед мужчин, дожидаясь дочь, неторопливо поднимающуюся на веранду следом за коллегой.
