Неожиданно для нас троих среди выплывшей толпы обнаружился и капитан «Скользящего».
— Фи-фи! — воскликнул кэп, распахнув тут же объятья. Следом непроизвольно отпихнул мужиков, мирно стоящих по обе стороны от него. Кто-то даже пил от разочарования, опустошая огромную пинту, так и не дождавшись представления.
— Кхе-кха-кха! Эй ты! — тут же возопил жилистый одноглазый уродец, захлебываясь бодягой. — Жить надоело?!
Смерив того уничижительным взглядом, Бесстрашный в одно движение сорвал с себя рубашку, демонстрируя толпе татуировку саблезубого во всю спину.
— Зырь, малец. — Демонстрируя гордость кольщика посмевшему вякнуть пирату, он обернул к нему голову, так и не дождавшись реакции.
Повязка тощего флибустьера тем временем, как назло, сползла на здоровый глаз, закрывая тому весь обзор. А всему виной недавний надрывный кашель, заставивший трясти того головой. Потому главный виновник обнаженки так и не впечатлился оголенной горой мышц, смачно чихнув, со слюнями и соплями, прямиком на плечо Беса.
— Ну все, ты попал! — взревел кэп «Скользящего», заставляя звезду острова поспешно вмешаться в назревающий конфликт. Ибо кроме понятного дела пираты любили только две вещи: выпить и подраться. И если алкоголь способствовал промыслу женского населения Мейфии, то второе — ну никак, и даже, наоборот, мешало. Отсюда и негласная договоренность: успокаивать клиентов любыми силами и средствами. Откуда знаю? Да услышала как-то раз, года два назад инструктаж новенькой, наставляемой прям во время еды, в перерывах между смачным чавканьем и диким ржанием. Кстати, чуть не подавилась тогда завтраком, по понятным причинам.
— Мон чиере Бесенок! — пробасила любовным голоском огромная мясная туша — Фия, спеша в объятья кэпа, как айсберг к кораблю на северном пути. Земля дрожала и стонала под ее ногами. Пираты же разинули рты, уставившись все как один на десятый размер, колыхающийся в метровой амплитуде при обычной-то ходьбе, не то что беге.
— Мусю-сю мусю-сю-сик… — любовно пролепетал Кор, моментально забыв про свою вендетту.
И тут я заметила жилистую женщину в сером переднике, схватившую одноглазого за шиворот и под недовольное верещание бедняги втащившую его в питейную. Скрыла, так сказать, объект агрессии с глаз долой. Да уж. Женская коалиция страшна в действии, а не только в гневе, похлеще пиратов будут.
— Че встал, двигай давай, пока Бес про нас не вспомнил, — прошипела я тихонечко, однако тут же от души шлепнула по плечу друга, который, чего уж там, тоже смотрел куда и все. Кобель!
— Стоять! — проорала нам вслед бдительная Фия, отрываясь от удушливых обнимашек с нашим капитаном, явно разомлевшим от удовольствия. — А платить кто будет?
— Э-ы-э, — протянули одновременно мы оба, натягивая улыбки до ушей.
— Мусю-сю-сик, ну чего там, — с блаженной физиономией произнес Бес, глядя на нас расфокусированным взглядом.
— Халявщики, вот кто! — всплеснула руками бабень, поднимая вокруг себя целый песчаный ураган.
— Слышьте, сучки, чешите отседава, пока я не срубил вас под корень… — недовольно проворчал кэп. Не особо-то напрягая свое зрение, он попытался вернуть чудо-женщину в объятья, но та лишь шлепнула себя по бокам, оглушая всех ударной звуковой волной:
— Да что же это делается, и ты на их стороне?!
А я тем временем ускорилась с решением головоломки. Что лучше, откупиться от этой и потом получить от Кора за растраты, или же потерпеть его сейчас, а затем отработать нарядами на гальюнах? Там и заплатить можно, чтобы соскочить. В итоге выиграл второй вариант, так как в любом случае мои деньги останутся у кэпа. Вот как он будет успокаивать озверевшую — не мои проблемы, а работа для его бурной фантазии. Может, еще и спасибо потом скажет. Потому стою и не вякаю, гляжу наивно-отрешенно, тем паче не моя война… Не я за грудь всяких мацала!
Шай же, наоборот, струхнул и стал толкать локтем активнее, заставляя кожаный мешок с монетами, как назло, биться об мою ногу со звоном.
— Эка, деньжата-то имеются, и жметесь?! — совсем уж обиженно протянула бабень, надвигаясь на нас своим десятым… Авторитетом то бишь.
— Фи-фи, ну куда ты? — простонал Кор ломким, слащаво-приторным голосом. Меня же передернуло то ли от звука, то ли от неожиданно набежавшего предчувствия беды. Обернулась и подметила краем глаза лишь ускользающий темный силуэт в переулочке на одну подворотню дальше нашего места преткновения.
— Даже не думайте бежать. — С этими словами за спиной у Шая обнаружилась та самая тетка в фартуке, однако с одной дополнительной деталью: огромной деревянной скалкой наперевес. Которую, судя ее по примеряющемуся взгляду, она обещала пустить в ход при первой же необходимости. Коалиция страшна!
— Шай, мать вашу, Ян! — наконец прозрел капитан, вырывая нас из нелегких раздумий и заставляя обернуться на звук его гремящего, что похоронный марш, голоса.
Мы разом сглотнули, ожидая наказания, как смертную казнь, ибо когда он такой, водная эстафета среди акул или прогулка по доске — не самое страшное, что может с нами приключиться в ближайшем будущем.
— Я куда тебя послал?! — взревел он, заставляя непостоянную Фию в который раз поменять приоритеты, однако было уже поздно.
— Капитан, мы, это… — неудачно начал оправдываться мой друг — будущий покойник на пару со мной.
— Молчать! — проорал кэп, юркнув под руку любвеобильной женщины с большой буквы. — Рин, засранец! Разбазариваешь капитанское золото?! Я те дам, как по бабам ходить на чужие! Ты-ты-ты… — Видимо, когда он включил мозги, пытаясь ввернуть чего пообиднее, понял, что зацепиться-то не за что. В мою работу не то что акула не вгрызется, осьминог не присосется, настолько гладкая она была. А этот лезет со своими «ты»!
— Что я? — Уперев руки в боки, проявила в кои-то веки характер, решила высказать все, о чем только душа болела последние три года. — Ну давайте, кэп, ну же, скажите, мне о-о-о-очень интересно послушать.
— Ты медленный тугодум! — все же нашел к чему придраться Кор, смягчаясь в голосе, однако все еще говоря на повышенных тонах.
— Да это вы неизвестно каким местом приказы отдаете! — ввернула я в запале. Меня несло, как шхуну в водоворот, настолько накипело, что не могла остановиться: — Вот, например, в прошлый сход вы меня отчитали за покупку фруктов команде, а сами напоили пол-острова!
— Ты это, полегче, а то я пожить еще хочу, — умудрился вставить Шай промеж наших с капитаном разборок.
Не знаю, что на нее нашло, но тетка, бдящая за нашими спинами, вместо охраны добычи хлопнула меня по плечу, прошла чуть вперед аккурат кэпу за спину, развернулась и ка-а-ак треснула тому по башке.
В колокол и то мягче бьют, чтоб металл не испортить, а тут такой удар! А звон-то какой!
— Ниче, проснется, скажем, что напился, валите, — прохрипела нам бой-баба, оборачиваясь к толпе. — Че вылупились? У меня в подвале дюжина непочатых бочек шипки, не выпьете до отчала, залью во все дыры!.. — гаркнула на пиратов хозяйка таверны, похоже. Что щенят за ушком погладила, чес-слово. Столько обожания во взгляде флибустьеров ни разу не встречала…
— Пойдем-ка отсюда? — умоляюще попросила я, забыв понизить голос до мужских интонаций. Слава богам, гул, раздавшийся в ответ на угрозу, проглотил мои слова все до единого, и даже Шай не услышал. Потому пихнула его локтем и потопала в сторону переулка сама, так и не дождавшись, пока тот отмерзнет, ну или перестанет, на худой конец, завидовать. Не пойму я этих мужиков. Одни плотские утехи на уме. Ни женитьбы, ни детей.
Так меня, раздумывающую над проблемами мужского бытия, точнее над полным отсутствием таковых, и утянули в подворотню чьи-то шибко сильные и ловкие руки. Я даже пискнуть не успела! Приторно-сладкий, мускусный запах — последнее из того, что запомнилось мне об этом замечательном, мать его, утре. А когда проснулась, был уже вечер, судя по цвету неба за окошками для орудий колыхающегося на волнах судна. Оглянулась, привставая с наскоро состряпанной лежанки. Меня заперли в трюме чужого корабля, судя по валяющимся кругом мешкам с зерном, специям и прочей провизией. В нашем-то шаром покати, капитан-жлоб частенько заставлял команду голодать, приговаривая, мол, так пиратствуется лучше. Вот и в этот раз корсары выручили, а то сидеть команде на голодном пайке еще полдюжины дней.
