Фырк! — заорал я, бросаясь к Серебряному. — Барьер! Закрой нас от этой твари!
— Понял! — голос Фырка звучал непривычно — без сарказма и иронии. Просто голос солдата, получившего приказ. — Режим «Черепаха» активирован! Выстраиваю защитный контур! Двуногий, у тебя есть минута, может две! Потом он продавит!
Я упал на колени рядом с Серебряным. Схватил его за плечи, перевернул на бок, чтобы не захлебнулся кровью. Проверил пульс — частый, нитевидный, аритмичный. Зрачки — расширены, не реагируют.
Сонар. Быстро, поверхностно — мне не нужна детальная картина, мне нужно понять, что убивает его прямо сейчас.
Мозг. Сосуды головного мозга. Острый церебральный вазоспазм — артерии сжались так сильно, что кровоток почти прекратился. Ментальная перегрузка вызвала массивный выброс катехоламинов, те спровоцировали спазм, спазм привёл к ишемии. Ещё несколько минут и начнётся некроз. Потом инсульт. А следом… смерть.
Карман халата. Аптечка. Та самая, которую я схватил в коридоре.
Магния сульфат. Ампула. Шприц.
— Магистр, не дёргайся! — я набрал препарат и воткнул иглу ему в бедро. Внутримышечно, быстро, грубо. Не до изящества.
Магнезия — старое как мир средство. Спазмолитик, антиконвульсант, нейропротектор. В этом мире её, наверное, используют редко — зачем нутрицевтики, когда есть магия? Но магия сейчас не работала. Магия сейчас была проблемой, а не решением.
Три секунды. Пять. Десять.
Серебряный резко вздохнул — глубоко, с хрипом, как человек, который вынырнул из-под воды после долгого погружения. Судороги прекратились. Тело обмякло. Глаза открылись — мутные, расфокусированные, но живые.
— Что… — он закашлялся, выплёвывая сгустки крови. — Что ты мне вколол?
— Магнезия. Старая добрая химия. Двадцать пять процентов, десять миллилитров.
— Я чувствую… — он моргнул, сфокусировал взгляд. — Ясность. Как будто… как будто туман рассеялся.
— Это магний. Снимает спазм сосудов, улучшает кровоток. Плюс лёгкий седативный эффект — успокаивает нервную систему. Ты был на грани инсульта, магистр. Ещё пара минут и я бы тебя не вытащил.
Серебряный попытался сесть. Я помог ему, подперев спину.
— Шпак, — он повернул голову к углу, где лежало неподвижное тело. — Он…
— Не знаю. Сейчас не до него. Ты можешь стоять?
— Попробую.
Он встал, шатаясь, хватаясь за мою руку, но встал. Ноги держали. Уже хорошо.
— Орлов, — Серебряный посмотрел на койку. На тело, выгнутое дугой, окружённое фиолетовым маревом. — Он ещё жив. Но ненадолго. Архивариус… он тянет. Использует его как якорь. Как точку входа. Если я разорву связь Орлов умрёт. Если не разорву, тогда умрём все.
— Есть третий вариант?
— Нет. — Серебряный покачал головой. — Я пробовал. Пытался ударить по Архивариусу через канал, но он слишком силён. Слишком опытен. Он закрылся иллюзиями, я бью вслепую. Каждый мой удар он парирует, каждую атаку отражает. А каждое отражение — это откат, который идёт через Орлова. И через меня. Все пошло не по плану, Разумовский.
Это я и без него понял.
Я посмотрел на Орлова. На его тело, которое билось в конвульсиях и лицо, искажённое болью.
Отец Вероники. Человек, которого я обещал спасти.
— Должен быть способ, — сказал я. — Должен.
— Нет способа, лекарь, — голос Серебряного был усталым, пустым. — Я тридцать лет охочусь на таких, как Архивариус. Я знаю их методы, слабости и уловки. И я говорю тебе — способа нет. Я уже все испробовал, чтобы спасти твоего будущего тестя. Нужно рвать канал. Орлов умрёт, но больница будет спасена. Твоя невеста…
— Моя невеста потеряет отца.
— Лучше отца, чем жениха.
Я посмотрел ему в усталые, честные глаза. Он не врал. Действительно не видел выхода и считал, что это единственным путем.
Но я видел иначе.
— Ты бьёшь вслепую, — сказал я медленно. — Потому что он закрылся иллюзиями. Ты не видишь, куда бить.
— Да.
— А если бы видел?
Серебряный нахмурился.
— Если бы видел, тогда ударил бы точно. Одним ударом в узел связи. Там есть точка, где его сознание цепляется за Орлова. Разорвал бы связь чисто. Орлов бы выжил. Но я не вижу. Иллюзии слишком плотные.
— Я вижу.
Он уставился на меня.
— Что?
— У меня есть Сонар. Диагностический дар. Я вижу… — я запнулся, подбирая слова, — … не так, как ты. Не ментальные поля или энергетические потоки. Я вижу тело. Физиологию. Но если настроюсь могу увидеть и магию. Как она влияет на ткани, органы, нервную систему. Я могу найти точку входа.
— Ты уверен?
— Нет, — честно признался я. — Но это лучше, чем ничего.
Серебряный смотрел на меня несколько секунд. Потом кивнул.
— Ищи. Узел связи. Точку, где его сознание закреплено в Орлове. Она будет выглядеть как… как нарыв. Или опухоль. Как что-то чужеродное, что не должно там быть.
— Понял.
Я закрыл глаза и нырнул глубоко в Сонар. Не так, как обычно делаю для диагностики — поверхностно, быстро, по верхам. Сейчас мне нужно было увидеть всё.
Тело Орлова развернулось передо мной во всех деталях. Знакомая анатомия, понятная физиология. И посреди этой знакомой картины находилось нечто чужеродное. Тёмный узел в глубине мозга, от которого тянулись отростки к разным отделам. Узел, пустивший корни в чужом сознании.
— Вижу, — прошептал я.
— Двуногий! — голос Фырка был напряжённым. — Я поставил щит, он нас пока не замечает. Но долго не продержусь, эта тварь давит со всех сторон. Минута у тебя, может чуть больше.
Минута. Негусто.
— Нашёл! — громче сказал я.
Серебряный стоял рядом, привалившись к стене. Выглядел он откровенно хреново, но взгляд оставался цепким.
— Где именно?
— Продолговатый мозг. Самый центр управления — дыхание, сердцебиение, всё базовое. Тварь устроилась с комфортом. Если дёрнуть её силой, Орлов просто перестанет дышать.
— Не перестанет. Если я ударю точно, — Серебряный оттолкнулся от стены. — Направь меня туда.
— Как?
— Возьми за руку. Я подключусь к твоему восприятию и увижу то же, что видишь ты.
Звучало безумно. Впрочем, всё происходящее звучало безумно с самого начала.
Я протянул руку. Его холодные, жёсткие пальцы сомкнулись на моём запястье.
И мир изменился.
Странное ощущение — быть одновременно собой и кем-то ещё. Видеть двумя парами глаз, думать двумя головами. Неуютно и тесно. Будто пытаешься разделить собственную кожу с посторонним человеком.
— Вижу его, — выдохнул Серебряный. — Мерзость какая…
— Подожди. Не бей в лоб, он этого ждёт.
